И он плюнул, плюнул прямо в холеное лицо бравого французского офицера. Густое пятно слюны и крови шлепнулось на щеку майора Анри Лефевра.
На секунду воцарилась мертвая тишина. Легионеры замерли в ступоре. Никто не ожидал от дикаря такого поведения! Что данная обезьяна себе позволяет? Это же не логично! Он обязан валяться в ногах, вымаливать прощение и свою никчемную жизнь, а не провоцировать белых бвана. Понятно, что никто не сохранит жизнь данному животному. Над ним бы немного и почти беззлобно бы поиздевались и по тихому расстреляли. Но такое поведение? Такая дерзость! Да кем он себя возомнил? Этот дикарь!
— Вы убьете меня, — солдат говорил уже не крича, а с ледяным, абсолютным презрением. Пользуясь тем, что французы стояли будто парализованные, никто не ожидал такой дерзости. Он использовал время, те доли секунд, что у него еще оставались. — Но мои братья по оружию продолжат сопротивление. И переломят хребет вашей армии, как лев ломает хребет гиене. Удержим! Мы обязательно удерж…
Однако он не успел договорить. Ярость, смешанная с невыносимым унижением, затопила сознание Анри. Алый туман застила ему глаза. Майор даже не помнил, как выхватил пистолет. Один выстрел, два, три выстрела. Глухие хлопки прозвучали как далекие хлопки дверей. Сразу же, как к Лефевру вернулась возможность двигаться…
Тело солдата Федерации дернулось и рухнуло на землю. Он упал рядом с той самой монетой, которую Анри швырнул ему под ноги. Наступила тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Анри. Он смотрел на тело, на кровь, растекающуюся по пыльной земле.
— Убрать эту падаль, — прошипел он, едва двигая губами. — Самооборона. — Коротко проговорил майор. Никто не просил его оправдываться. Да и кто бы осудил за военное преступление (убийство раненного) своего командира? Французы не видели в противнике равных, тем более людей, они даже не признавали за солдатами первого армейского корпуса Федерации, что они солдаты. Так дикари, фанатики, обезьяны, что бояться своего диктатора больше, чем пулеметы и пушки их доблестного полка. Сам факт, что их командир майор Лефевр Анри решил оправдаться за убийство «мартышки» — это шокировало еще больше…
Потому никто не двинулся с места. Его люди смотрели на своего командира не с осуждением, а с холодным, почти животным страхом. В их глазах читался вопрос, а «они что тоже люди», ведь это неожиданное и так неловко брошенное оправдание — «самооборона», именно оно парализовало его людей…
Анри развернулся и ушел в свой блиндаж, не оглядываясь. В ушах у него стояло эхо выстрелов и тихий, уверенный голос: «Мы удержим».
И впервые майор Анри Лефевр, профессионал и ветеран, почувствовал не просто ярость. Он почувствовал ледяной, липкий ужас. Он воевал не с армией. Теперь Лефевр понимал это отчетливо точно. Анри воевал с целым народом, для которого будущее страны было дороже собственной жизни. И против такой веры все его «Миражи» и легионеры были бессильны.
Тем временем в небе над самой границей разыгрывалась другая драма. Французское командование, взбешенное упорным сопротивлением, решило нанести демонстративный удар. Целью был выбран не просто военный объект, а Стальной Город — столица.
Для этого командование ВВС подняли в воздух ударную группу из восемнадцати самолетов: целых двенадцать «Вотуров» под прикрытием шести «Миражей». Расчет был на скорость и высоту. Французы не ожидали встретить серьезного сопротивления так далеко от линии фронта.
Однако офицеры штаба ВВС французов просчитались. Часовой механизм обороны Федерации был уже запущен и работал не хуже, чем легендарные швейцарские часы.
Первыми как и положено противника заметили радары дивизионов ПВО. Данные мгновенно поступили на командный пункт зенитно-ракетного центра, оснащенного новейшими советскими системами ПВО С-75. В свое время Верховный Председатель не мало копий сломал в кабинете министров продавливая эту надо сказать недешевую новинку у своего правительства. Федерации пришлось отказаться от закупки нескольких заводов, но новейшие С-75 поступили на вооружение его страны…
«Цели идут курс противника предположительно на столицу. Дистанция сто двадцать. Прошу дать разрешение на захват целей?» — Поступил запрос в командный центр.
«Захват целей разрешаю. Дивизиону „А“ — работать по бомбардировщикам. Дивизиону „Б“ — держать на прицеле истребители противника». — Последовал незамедлительный ответ.