«И пусть знает враг! — продолжал Секу, и его голос звенел сталью над Стальным городом. — На смену нашим уставшим, но несломленным и непобежденным героям, уже выдвигаются свежие, полнокровные части! Четвертый и Пятый* армейские корпуса уже занимают позиции и окопы! Дабы герои могли отдохнуть!»
Четвертый и Пятый* — часть вторая глава 9, там упоминается, что сформировано пять армейских корпусов. Теперь если кому-то надо пояснение почему 1-й армейский истекал кровью пока 4 корпуса «простаивали». Только первый армейский был укомплектован на 100%, а вот 2,3,4 и 5-й получали резервистов отслуживших срочную службу и комплектовались по штатам военного времени. Второй и Третий совершали маневр обхода. Итого первый приняв удар измотал французов и заставил растянуть коммуникации, позволил мобилизовать людей, дабы перейти в наступление. Это жестокость войны, но не дурость командования.
В этой фразе, прозвучавшей с пафосом, для знающего человека скрывалась вся суровая математика войны. Это была не победа «вопреки» и не случайное «чудо». Это был жестокий, но безошибочный математический расчет, где жизни патриотов-мальчишек, разменивали ради общей Победы всей нации. Цена была чудовищной, но страна смогла заплатить свою цену за право на существование.
Шел размен батальонов и полков Первого корпуса в первые, самые страшные дни войны. Меняли по страшному курсу жизни людей на дни и часы… Солдаты и офицеры Первого корпуса стали той страшной, чудовищной ценой, которую Федерация заплатила, чтобы истощить и завлечь в ловушку лучшие части врага. Они были аналогом жертвенной пешки в шахматах, которая открывает путь к атаке позволяющей поставить мат. Только жизнь не шахматная доска и командованию пришлось принять груз ответственности, стальной генерал Кейта заплатил жизнью своего сына…
И теперь, когда одна армия вторжения, пусть и профессиональная, забуксовала, столкнувшись всего с одним корпусом, против нее были подняты четыре. Четыре!!! Свежих, отмобилизованных полнокровных армейских корпуса против окруженной, обезглавленной и отрезанной от снабжения группировки. Исход последствий данной битвы понимал даже ребенок, гонявший по двору мяч. Командование не оставляло себе роскоши на «надежду» и не надеялась на победу! Разгром войск противника стал неизбежностью…
Как бы в подтверждение этому, на дверях элитного ресторана, как поговаривали лучшего в столице «Золотой Лев» появилось написанное от руки объявление, которое мигом разлетелось по городу: «В честь Победы, героев Первого гвардейского корпуса угощаем шампанским в неограниченном количестве, а так же все блюда за счет заведения!» Хозяин Мусса, тот самый, что кормил раненых, теперь поил и кормил победителей. Единство фронта и тыла стало полным. Впрочем не так и много терял Мусса, большая часть Первого армейского, а теперь гвардейского корпуса еще находилось на передовой. Остальный были в госпиталях, легкораненых конечно выпустят погулять в город в честь победы, но в основном офицеров. Итого в ресторан придет не так много гвардейцев Первого корпуса, но они привлекут посетителей, что пожелают выпить за победу с героями Федерации. Мусса* был не только патриотом, но и бизнесменом до мозга костей. Пройдут годы, а вся столица будет вспоминать в день Победы, «Золотой лев» бесплатно кормил и поил героев Федерации! Самый лучший рекламный ход…
Мусса* — в защиту предпринимателя, он реальный патриот кормил раненных лучшими блюдами за свой счет. Да просчитал, что героев первого гвардейского будет не много в ресторане. Однако если бы французы победили, кто бы позволил «грязному нигеру» содержать лучший ресторан в столице? Его лояльность и патриотизм были практичны. Пока есть Федерация Мусса процветает, падет режим Таннена, он никто и звать никак. И таких хватало, кто не только сердцем, а головой и разумом был за Федерацию.
Карты стратегии Команданте Таннена были приоткрыты. И народ Федерации увидел, что его лидер играет не в азартные игры, а в шахматы, где ценой необходимых и страшных, но оправданных потерь, достигается полный и безоговорочный разгром врага. Война из кровавой мясорубки превращалась в произведение стратегического искусства. И это осознание рождало не просто радость, а непоколебимую веру в завтрашний день.
Глава 16
Перышко
Наконец-то мое правительство и генералы вновь смогли собраться в моем кабинете — Верховного Председателя, впрочем несмотря на Победу, атмосфера была далека от «игривой», было некое рабочее напряжение. Ибо за радостью и ликованием мы могли банально профукать все достижения наших солдат, купленные кровью и молодыми жизнями. Опасность удара с воздуха миновала и уже хлеб. Вот мы и в моем кабинете, как говориться, а не в подвалах, построенных, как бомбоубежища Дворца Республики.