В моих словах не было и тени иронии. Я произносил это с такой ледяной убежденностью, что мои генералы переглянулись. Они понимали всю глубину цинизма этого плана, но видели и его железную логику. Наша страна делала качественный скачок, мы переходили от защиты к доминированию.
Колонна остановилась. Лейтенант Диарра, командир разведвзвода, высунулся по пояс из люка БТР и поднес к глазам бинокль.
Метрах в четырехстах впереди дорогу перегораживало «нечто». С первого взгляда даже трудно было определить, а что это такое — куча. Солидная, массивная такая и огромная куча. Глыбы спрессованной глины, обломки кирпича, несколько грузовиков, поставленных поперек дороги. Из-за этой огромной кучи торчали стволы пулеметов два? Нет, три, кажется пулемета. Между ними хаотично, как в цирке клоуны мелькали фигуры в форме. Почему-то именно такое сравнение пришло в голову молодому офицеру.
— Ну надо же, — удивленно сказал Диарра вслух, ни к кому конкретно не обращаясь. — Старались же люди…
Сержант Коне, высунувшийся следом, присвистнул:
— Это они из чего такое соорудили? Из глиняного и саманного кирпича?
— Сам удивляюсь. — ответил лейтенант своему сержанту. Так-то не по уставу подобные переговоры, но не между офицером и сержантом, что вместе прошли мясорубку войны. Там волей-неволей, устанавливается некое неформальное общение и доверие между ветеранами…
Диарра спрыгнул обратно в машину, взял рацию:
— Я «Листок-1», докладываю «Стеблю». Встретил противника на дороге — тут молодой офицер задумался, как доложить о куче? Решил, что все же лучше по уставу… — на дороге укрепления противника. Ждем указаний.
— Какого типа укрепления, «Листок-1»? — голос комбата в наушнике был спокоен.
— Метров четыреста впереди. Завал из глиняных блоков. Пулеметные гнезда. Личный состав до батальона, может немногим больше.
Пауза, похоже комбат, что вынужден был сдерживать супер-современную машину войны из ветеранов Алжира и Индокитая был немного растерян, но все же собрался… В эфире раздался ответ:
— Из глины? Они там, что средневековые крепости строят? Ладно, работай. Попробуй по-хорошему, предложи сдаться, если не согласятся действуй по уставу.
— «Есть действовать по уставу». — Коротко доложил молодой офицер.
Диарра вздохнул и снова вылез наружу. Взял мегафон, приложил к губам. Голос, усиленный динамиком, прогремел над саванной:
— Внимание, солдаты армии Чада! Говорит офицер Федерации! Ваше командование проиграло войну. Французы, за которых вы воюете, разбиты и окружены. Предлагаю сложить оружие! Никто не пострадает! Выходите по одному, с поднятыми руками!
С той стороны сначала молчали. Потом из-за баррикады донеслась гортанная команда, и пулемет ударил длинной очередью. Пули взбили пыль метрах в пятидесяти от БТР.
— Не поняли, — с сожалением произнес сержант Коне.
— Не поняли, — согласился со своим братом по оружию Диарра занырнув обратно в БТР. — Водитель, задний ход. Отходим на километр. " Я Листок-1", прием. На предложение сдаться ответили огнем. Запрашиваю артиллерию. Квадрат семьдесят восемь-двадцать четыре, ориентир.
— «Я Стебель», принял. — Названия позывных были словно зимний сад, нежными и красивыми: стебли, листы, цветки, лотосы и прочие розы, но противнику от этого легче не было…
Полковник Нгуэмбе, командующий обороной северного сектора армии Чада, опустил бинокль и широко улыбнулся. Его грудь распирала гордость.
— Видели⁈ Вы все видели! — крикнул он своим офицерам. — Трусливые гиены бежали, только увидели льва! Всего одна очередь из пулемета и хваленые федералы бегут поджав хвосты, как побитая собака! Я же говорил, что мы сможем! Французы нас просто недооценивали, но мы им покажем! Мы всем им покажем!
Он обвел рукой свои владения. Три дня его солдаты сгоняли местных жителей из окрестных деревень, заставляя лепить кирпичи и таскать глину. Результат был впечатляющим, была возведена стена в два человеческих роста, пулеметные гнезда с фланговым огнем, укрытия для пехоты. Теперь его инициатива принесла плоды! Враг отступил, да что там отступил — бежал!
Солдаты, еще минуту назад сжимавшие винтовки побелевшими пальцами, расслабились. Кто-то даже заулыбался. Командир сказал, что они победили, а значит и правда не так страшны федералы. Вон, техника уползла. Значит, испугались…
Полковник Нгуэмбе вышел на край укрепления, встал во весь рост, подставляя грудь ветру. Вот она, слава, вот она, минута его личного триумфа. Он, простой полковник колониальных сил, заставил отступить армию, которая разгромила французов! Теперь о нем заговорят. Может, даже повысят. А что? Генерал Нгуэмбе, отлично звучит…