— Французам плевать, — продолжал старик. — Правительству плевать. Никто не придет. Никто не поможет. К кому идти? К кому⁈
Он замолчал, перевел дыхание и добавил с горечью, от которой у стоящих рядом бойцов заныло под ложечкой:
— К оккупантам, видно, только и остается… — Закончил старик свою мысль.
Капитан Траоре слушал, слушал и молчал. Потом положил руку старику на плечо. Ладонь легла на острые, выступающие ключицы.
— Не бойся, отец, — сказал он негромко, но так, что старик вздрогнул и поднял глаза. — Мы поможем.
Он обернулся к роте, которая уже высыпала из техники, разминая ноги после дороги.
— Старшина! Ко мне! Живо!
Через пять минут ему доложили…
— Товарищ капитан, вода есть, но ушла ниже. Пласт мог просесть, может завал где-то внизу. Надо взрывать.
— Взрывать так взрывать, — согласился Траоре.
Сержант нырнул вниз на веревке, с ним ушли два бойца с толовыми шашками и детонаторами.
Старик стоял рядом с командиром роты, вцепившись руками в посох, и губы его беззвучно шевелились.
Капитан Траоре посмотрел на часы.
— Ну, давайте там, — сказал он бойцам, что вылезли из колодца. — Не подведите.
Земля качнулась… Глухой, тяжелый удар донесся из-под земли. Из колодца вырвало облако пыли, смешанной с каменной крошкой. Женщины вскрикнули, дети заплакали. Старик зажмурился. А потом из темноты донесся звук. Булькающий, живительный, самый прекрасный звук на свете. Вода…
— Есть контакт! — доложил сержант, улыбаясь щербатым ртом. Да в Федерации работали стоматологи, но когда тебе бьет в лицо прикладом автомата легионер французского иностранного легиона в рукопашной схватке, трудно их все сохранить. Сколько их было тех рукопашных… — Пласт пробили, вода пошла!
Капитан Траоре хлопнул его по плечу, обернулся к старику.
— Отец, вода есть, берите, пейте, поливайте огороды, теперь воды хватит на всех.
Старик стоял и смотрел на него. В глазах у него стояли слезы. Он не плакал, старческая сентиментальность, он просто не мог их сдержать. Морщинистое лицо дернулось, и он медленно, с трудом сгибая старые колени, опустился на землю.
— Сынок… — голос его сорвался. — Сынок…
Капитан Траоре шагнул к нему, подхватил под мышки, поднял.
— Не надо, отец. Мы не за этим пришли. — Он помолчал, подбирая слова. — Мы не оккупанты, мы пришли ваше правительство сменить. То самое, которому на вас плевать. Которое колодцы чинить не желает. А когда поменяем — уйдем. Обещаю.
— А ты… — он с трудом выговорил, — ты вернешься?
— Я? — капитан Траоре усмехнулся, вспомнил родной дом. — Если повезет, то нет, у меня есть свой дом, своя земля отец. Если не повезет… на войне всякое бывает…
Он козырнул старику — не потому, что так положено по уставу, а по-человечески, как младший старшему — и крикнул своим:
— По машинам! Времени нет!
Рота погрузилась, БТРы взревели моторами, двинулись дальше, в пыль, в саванну, к Нджамене.
А старик все стоял у колодца. Женщины уже черпали воду… Старейшина смотрел вслед уходящей колонне и думал о том, что странные они, эти солдаты. Чужие, непонятные. Не похожие ни на французов, ни на правительственные войска Чада.
Глава 17
Признание силы
Кабинет Генерального секретаря, Кремль.
Леонид Ильич Брежнев смотрел на сводку разведки с редкой для него ухмылкой. Андропов, сидевший напротив, сохранял свою фирменную невозмутимость, но в глазах его читалось холодное удовлетворение.
— Ну, Юрий Владимирович, — Брежнев отложил папку, — ваш «дешевый и эффективный аргумент» оказался «мальчиком» с сюрпризом? Не то чтобы неожиданным, но… очень стойким оловянным солдатиком на международной шахматной доске.
— Сюда нужно добавить цепким и умным, Леонид Ильич, — добавил Андропов. — Солдаты Федерации не просто отбили атаку. Они провели классическую операцию на окружение и уничтожение. А теперь… создают буферную зону, а это уже иной уровень «игры».
— Этот Таннен… он что, ваш выпускник? — пошутил Брежнев, зная, что Таннен никогда не обучался в спец-школе КГБ.
— Нет, но я бы не отказался от такого талантливого ученика, который усвоил все уроки. Причем без учебников и учителя в классе. Теперь действует самостоятельно, Чад пал всего за три дня. Их агентура работала… И сработала на опережение. Они провели «честные» и «демократические» выборы. Не прикопаешься, народ восстал и свергнул тирана…