К своему удивлению я нахожу свою собственную очень большую цветную фотографию, занимающую целый стенд — я на ней во весь рост, в новеньком бронежилете, РПСке и с автоматом в руках. Весь из себя внимательный и уверенный. А рядом стоят генералы Паттон и Роуз — улыбаются. Это меня все же сфотографировали в день, когда нам в лагерь привезли новое снаряжение… На соседнем стенде статьи о моих подвигах… Пока смотрел на себя на фотографии да ухмылялся над статьями, рядом образовалась пустота — люди расступились. Они с удивлением признали в высоком офицере с улыбкой на шрамированным лице того самого парня с фотографии, их национального Героя — Майкла Пауэлла… Мне стало неловко, когда люди полезли с расспросами и благодарностями за громкие победы. Вспомнился госпиталь в Светлом, и нахлынула грусть…
Павильон СССР я покидал в смешанных чувствах. Но это было лишь потому, что под конец я расстроился из-за воспоминаний. А так — все очень сильно понравилось. Ощущалось что американцы и правда неравнодушны к беде советского народа, что есть у простых американских тружеников бескорыстное желание помочь… Это сильно радовало и грело душу!..
В Нью-Йорке мне довелось впервые выступать пред большими массами людей… На большом собрании в Нью-Йоркской публичной библиотеке зачитал специально подготовленный агитационно-патриотический текст, предоставленный мне аж самим Военным министром США Генри Люисом Стимсоном! Этот серьезный мужик, держащий в своих руках почти все военные дела Америки, сказал мне интересные слова: «На тебя смотрит вся Америка, сынок. Скажи им, что надо всеми силами помогать Советам, и они будут лезть из кожи вон, дабы помочь русским, потому что их попросил ты — Майкл Пауэлл!». Никогда прежде не представлял НАСКОЛЬКО я распиарен в Штатах…
Познать все глубины моей нежданно-негаданно нагрянувшей известности довелось почти сразу, но без особого купания в лучах славы. Куратор от ОСС, кстати, одновременно выполнял функции моего ординарца, автора моих речей (поначалу он их самолично писал, потом я подключился, так как были моменты, категорически не нравившиеся мне, да и слушателям, думаю, тоже) и телохранителя (пистолет всегда при мне — наградной Кольт и боеприпасы к нему никто не отнимал). Плюс в Иллинойсе ко мне с Лиамом подключились двое журналистов — советский корреспондент из «Красной Звезды», 20-летний лейтенант Никита Зимин, и второй лейтенант Морган Стэйтмэн из «Белой Звезды», американской военной газеты. Зимин оказался другом и учеником самого Константина Симонова, и именно благодаря содействию мастера молодой корреспондент смог попасть в США и лично сопровождать знаменитого Пауэлла в его поездке по стране.
Зимин все приговаривал, а Стэйтмэн ему поддакивал:
— Товарищ Пауэлл, не тревожьтесь из-за нашего внимания к вам. Мы не «моменталисты», мы о серьезных вещах народу рассказываем.
Так и выходило — на выступлениях, или где на важной встрече корреспонденты только и щелкали своими фотоаппаратами да строчили карандашами в блокнотах. А в моменты «затишья» сидели с нами за одни столом, шутки шутили, рассказывали истории из жизни и вообще — были нормальными людьми. Сложившееся в начале войны мнение о журналюгах медленно изменялось в лучшую сторону…