Раст в ночь собрал уцелевших командиров подразделений. Выглядел офицер героически — голова и правая рука в бинтах, за ремень заткнута сапёрная лопатка со следами крови, костяшки левой кисти сбиты в кровь, сам бледный, а в глазах огонёк гнева. Передал — задача наша выполнена, но реалии боёв на севере и юге таковы, что наш участок уже выступ, и нас съедят если не утром, то к следующему вечеру точно. Посему сверху спущен приказ — отходить на юго-запад по 12ому шоссе в сторону Клинтона, что в 35 километрах от Ипсиланти, и занимать оборону там, за водной преградой — рекой Рейзин. Более точной информации, где что и как происходит в штате, у командования пока нет. Только то, что все отступают, а враг прёт и прёт вперёд.
Меня чуть ли не пинками отправили в госпиталь в Энн-Арбор. Полковники Раст и Леклерк жестко потребовали: «Покажись врачам!» Спасибо, блин, Майнеру, взял и как на духу выложил командованию, что и как с моей рукой было и чем грозит. Да и не одно это послужило причиной — истощённое состояние оказалось визуально заметным. Посадили в грузовик с ранеными и вперёд! Благо дали добро на моё возвращение, как только станет лучше.
Энн-Арбор, к моему удивлению, встретил ещё большим запустением, чем Ипсиланти перед сражением. Здесь эвакуация так же столкнулась с терактами, но прошла куда проще и быстрее, не смотря на величину города. Помогли русские ополченцы под руководством генерала Антона Деникина! Усталый я воспринял информацию с долей удивления, но сил на большее не хватало.
Кого в городе хватало так это раненых и докторов. Врачи, принявшие меня, к не очень приятному удивлению, оказались те же что занимались мной и в Ипсиланти. Но тем было уже глубоко плевать, что это снова я. Судя по числу раненых в коридорах и на улице, а также трупов, сложенных в стороне от медучреждения — смертей и без моего участия хватало, так что гнев их обратился на войну. А может просто стало плевать.
Повторная операция на руке прошла вновь без моего участия. Осмотрели, разбинтовали, обработали, поцокали языками. Затем проводили в операционную, бахнули анестезию, и сознание выключилось напрочь. Спасибо Майнеру, еще подъезжая к госпиталю, обговорили, как быть — не ждать моего пробуждения, вытащить оттуда после операции и ехать за нашей частью. Это будет считаться тем самым: «Пауэллу стало лучше». Тут уж медик только хмыкнул, и спорить не стал. Вот глубоко ночью поехали вместе с парой раненых, что изъявили желание вернуться в роту. Прицепились к какой-то армейской колонне и без приключений догнали ставшую нашей часть.
Дальше же стало хуже.
Успешных оборонительных боёв считай, и не было. Мы отступали. Две недели к ряду отступали. Где бежали, почти теряя портки, где с тяжелыми боями разменивая метры земли на жизни врагов и их легкую технику. При появлении танков всегда бежали. А появлялись они дьявольски часто. И противопоставить оным нам было нечего. Французы же дрались во всю силу, но на всех их сил просто не хватало. Вот и вышло что самыми серьезными «добытчиками» машин оказались неведомо как, но уцелевшие в бою за мост артиллеристы с их 37 мм пушкой, и унтер Круус во главе ударной группы гранатомётчиков.
Пушкари доставали на больших дистанциях вражеские БТРы и грузовики раз за разом, показывая высококлассную стрельбу. Британцы попытались охотиться на наше «шило», оказавшееся в их непривыкшей к издевательствам заднице. Засылали пару раз ночные рейды десантников. Но, не на тех нарвались. У нас с безопасностью всё в порядке было. Секреты выявляли врага, а мы подтягивались всей огневой мощью. Берегли пушку, как могли, раз она такая везучая вместе с расчётом.
Ближний же бой с техникой и замена утерянным миномётам была в лице гранатомётчиков. Круус навинтил кучу зарядов из мин, где-то у редких снабженцев выцыганил кумулятивные гранаты, ставшие на вес золота. И этим мы спасались в жаркие моменты боя. Прилеты, имитирующие миномёт — никому не по душе. Враг откатывался от огрызающихся из пулемётов и миномётов пехотных сил. Хотя думали, что мы голодранцы-окруженцы. Потом, конечно же, прибывала бронетехника врага, и стойкость наша на том заканчивалась, сколь сильно мы не желали устоять…
И всему есть предел — снаряды бронебойные закончились, часть сгорели с грузовиком, остаток расстреляли. Фугасные и картечь пока имелись, но очень мало. Впрочем, те же заряды из мин были просто мощнее при работе по пехоте. Но и тут не всё ладно сталось. Круус получил ранение глаз в начале второй недели отступления. Интенсивная стрельба из гранатомёта не прошла бесследно для, казалось бы, неразрушимого железа. Лопнул при выстреле сварной шов на креплении гранатомёта и горячие газы с мелкой пороховой крошкой попали Алексею в глаза, чуть не лишив того совсем зрения. Раненого его отправили в тыл, хотя тот сопротивлялся. Он вообще вошел во вкус. К двум подбитым танкам в Ипсиланти он прибавил себе еще два бронетранспортёра и зенитную самоходную установку. Последнюю машину подбил при прорыве из окружения, там же и получил ранение.