Вместе с ним отбыл сильно сдавший Казановский. Долго офицер держался, до последнего. Но раны сказывались, как и возраст. В вечер перед отбытием он посвятил меня в маленькую тайну. Большая часть русских ополченцев планировала возвращаться на Родину, в Россию, и вся их боевая готовность, служившая нам сейчас, продиктована реалиями в СССР. Мужики хотели вернуться и службой доказать свою пригодность для земли предков. И ведь договорённость уже была. Но не успели. И многие из тех, кто желал вернуться, не сделает этого уже никогда. Ибо нашел последний приют на чужбине… Теперь страх и сожаление Ивана Евстафьевича стали понятным не. Вот что читалось на лицах всех ополченцев. Вот о чём они громко молчали. Мне оставалось заверить их, что я сделаю все, что в моих силах. К моему и Казановского удивлению, ставшая невольным свидетелем сего разговора Людмила, поддержала мой порыв. Чем заслужила и без того немалое уважение ополченцев.
Но, всё же время от времени сражаясь, мы чаще именно бежали. Централизованного снабжения не было от слова вообще. Побирались по округе, где на малюсеньких складах русского ополчения, а где отлавливая тыловиков, таких же потерянных как мы сами. Они везли к фронту что могли, патроны, медикаменты, топливо от ближайших складов. Где-то успешно находя части и отваливая им от щедрот душевных что есть. Где-то попадали в просветы меж войсками, и вылетая прямиком на наступающего врага. Сами видели печальную сцену: только вышли, из какого-то маленького поселка, разведка сообщила, что обнаружила очень близко танки англичан, и мы поспешно ретировались. И вот только отошли, видим, с юга в поселок на всех парах мчат два грузовика наших, полные ящиков и бочек. А мы уже на полтора километра отошли! И сигнал им подали ракетами, и стреляли в воздух. Да всё тщетно. Так и сгинули те неизвестные тыловики с так необходимыми нам припасами…
Когда стабилизировалась погода нас стали нещадно бомбить. Поначалу бомбили, когда мы закреплялись на местности, оказывали сопротивление. Обязательно прилетали стервятники и закидывали нас бомбами. Так потеряли Кугуар. Машина пока были боеприпасы, стреляла по самолётам, обеспечивая, какую-никакую, защиту от налётов. Даже повредили один самолёт, это при всей неопытности экипажа. Как иссяк боезапас — так экипаж перед налётами старался прятать бронемашину и бежал прочь. Но нашли её враги в один из налётов. Прямое попадание, даже колёс не осталось. Такер, благо, уцелел, и мы его всё же сплавили в тыл вместе с очередной партией раненых. Престон горевал, не желал нас оставлять. Правильный мужик всё же, но его ум нужно было сохранить, раз долг в бою он отдал в полной мере.
С французами мы разошлись на пятые сутки отступления. Тех развернули в боевые порядки сдерживать прорыв танков. Нас, как слабое звено, двинули оформлять тыловые рубежи. Потом мост за нами через очередную речку подорвали расторопные, а на деле перепуганные до чёртиков сапёры, не желавшие слышать ничего про оставшихся за водной преградой союзников. Приказ у них, понимаете ли! Но, по сообщениям разведки, Леклерк со своими бойцами всё же нашел обход и шел где-то относительно недалеко от нас южнее. Как оказалось, мы всё время бежали наперегонки с идущими южнее британскими и канадскими частями. Они пытались захлопнуть штат между двух озёр вместе со всеми застрявшими здесь подразделениями американцев. Устроить нам гигантский котёл. Вот французов и двинули именно это сдерживать. Но, что удивительно, напряжения я не ощущал. Словно все идёт так, как должно идти.
На одном из привалов, всё время угрюмого, молчаливого полковника Раста, неожиданно прорвало. Прислушался он к беседе ополченцев о нашей части сражения за мосты и рассказал, как оно было в бою за Ипсиланти у наших соседей, на юге и севере. Враг или предатели до сражения проникли в тылы обороняющихся. Вроде как аналогичные пойманной нами группы переодетых врагов были повсюду. Те нарушили связь, убили кого-то из командиров, внесли одним словом толику хаоса, а главное — разведали оборону. Тех, кого мы выявили, допросили, они не кололись, но намёк командование поняло. Хотя было поздно, вред нанесён, а уже подошли силы десанта, попытались взять мосты. Как и у нас обломали зубы пару раз, подтащили лёгкие танки и бронетранспортёры, и всем стало дурно. Не предполагалось таких сил у десанта.