Желание ломаться и строить обиженного недотрогу отлетело мигом. Полковник выглядит резко обременённым тяжким грузом. Ясно, он сам не понимает, как быть. Телефоны звонили, а он нас «допрашивал». Прятался он, от решений тяжелых. Страну надо защищать, и он здесь, в этом городке обрёл всю полноту даром ему не сдавшейся власти. Просит помощи, хотя я армейский, и не подчиняюсь ему.
— Майкл, нам нужно… — Подорвался было Лиам, но осекся, взглянув мне в глаза.
— Нужно. Людей защищать очень нужно. Люди гибнут, армия гибнет. А еще у нас на плечах советские граждане. Спасать их надо, вывезти надо. Мне драться надо. Работа такая. Я готов, сэр. — Полковник заулыбался, слушая мой ответ, полез в полку стола, за какими-то документами, пошебуршал ими и выложил на стол пару бланков. Напарник потупился, засопел, не по нраву, но и сам всё знает. Ситуация швах.
— Без прелюдий и официального славословия — присваиваю тебе Пауэлл временное звание капитан национальной гвардии Штата Мичиган. Всё же не армейцами командовать будешь, надо учитывать юридические тонкости, что бы их… Сержант Уитмор отведёт к подразделению, на пункт сбора. Примешь командование, чуть позже пришлю связистов, у них будет первый приказ. По эвакуации русских делегатов — так же, всё чуть позже. — Это уже Лиаму,- мы ожидаем состав для эвакуации выжившего населения, выдадим им приоритетное право посадки, вам как сопровождающему могу дать документы об особом статусе, сейчас всех военнослужащих ставят под ружьё, и я, по стечению обстоятельств последний и единственный наделённый властью решать это. А теперь — свободны. — Офицер вручил мне документы о том, что я теперь временный капитан, и что от штата Мичиган командую ротой ополчения признанной по статусу частью войск национальной гвардии.
Уже за дверью кабинета маленького офисного здания где-то в уцелевшей части центральной улицы мы с Лиамом переглянулись. Тот выглядел шокированным и задумчивым, я же начал приходить в себя после зрелища на улице и этой полубредовой беседы. От допросов к повышению в звании. Бредятина, как, впрочем, и вся война!
— Сэр, разрешите? Вы же теперь капитан. — Сержант Уитмор появился как чёрт из табакерки и сразу, без прелюдий за дело. Этот круглолицый, упитанный, но не толстый бодрячок встретил нас в коридоре и сразу протянул мне петличные знаки — сдвоенные серебряные шпалы. С обратной стороны обнаружилась красная капля подсохшей крови. — Капитан ранен и эвакуирован в тыл, не с мёртвого сняли. С его рубашки. Её медики срезали и выбросили.
Пришлось принять и решительно двигать за сержантом. Небольшое офисное здание превратили в штаб нацгвардии, все куда-то бежали, что-то несли или выносили, роняли бумагу и толкались острыми углами ящиков армейского имущества. Кавардак войны. По пути из здания встретили наших советских подопечных. Выглядели они откровенно плохо. Бледные, уставшие, напуганные. Только Людмила смотрела на всё как через прицел, и сразу как мы вышли, шагнула навстречу:
— Что дальше, товарищ Пауэлл?
— Скоро будет эвакуация, подойдёт эшелон. Лиам доставит вас в тыл, я остаюсь, так как назначен командиром роты ополчения.
— Я с вами. — Решительный шаг вперёд и полные огня глаза. — Никакого тыла.
— Товарищ Павличенко, что вы?.. — Подорвались советские делегаты, и даже мой сопровождающий хотел было возмутиться.
— Не имею права распоряжаться вами, вы не в моём подчинении, не прикомандированы, и условия уже — не боевые. Так что, товарищ старший лейтенант, выполняйте ВАШ приказ. Его никто не отменял. — Резко козыряю и шагаю за заждавшимся сержантом. Вскоре догоняет Лиам:
— Слушай, я всё понимаю, но ты уверен? Я же не отстану. Да, у тебя карт-бланш, как планируешь, так и делаешь. Но я же не просто так с тобой, ты помнишь?