— Помню. Единственное что прошу — посади сначала их, — кивок назад, подразумевая Людмилу и Ко, — потом со мной. Чувствую, здесь надо быть. Именно здесь.
— Опять «чувствуешь»… Фух, дьявол с тобой. Узнаю у полковника Раста, что к чему с эвакуацией, организую всё, потом найду тебя.
— Мне обещали связистов, значит либо телефон, либо радио будет при мне.
Привык я к сопровождающему. Сама мысль, что мы расстаемся, показалось странной, словно расставание будет долгим. Прочим своим странным ощущениям привык доверять, а сейчас с подобным столкнулся впервые. Уитмор напомнил о себе, и мы продолжили путь.
На улицах Ипсиланти было чрезвычайно тихо, и пугающе пустынно. В домах много где выбиты стёкла, ветер гоняет занавески, брошенные чемоданы и сумки, разгоняемые ветром какие-то бумаги и прочие следы бегства людей. Малочисленные, напряженные отряды нацгвардии и полиции двигаются вдоль домов быстро, и подозрительно поглядывая на встречных. На нас тоже обратили внимание, но признали сопровождающего сержанта. Пару гражданских заприметили не на центральной улице, а убегающими по узкому проулку. Глядели они на нас с нескрываемым ужасом. Солдат своей же нации в одночасье стал врагом гражданина. Чёрт, это безоговорочный успех британцев…
До пункта сбора русских ополченцев добрались пешком и довольно быстро. У большого кафе-дайнера стояли десяток грузовичков, в основном Форд АА. Расцветка тёмно-зелёная, похожа на армейскую, но вот на дверях нанесены какие-то знаки, издалека не разглядел пока. А вот людей, очень даже многочисленных рассмотрел быстро. Все как один в американской униформе времён Первой Мировой! Даже бриджи с обмотками и каски-тазики неизменные. Зайдя в этот мир в Великую Войну я таких успел посмотреть, пусть и мельком. Вот знаки различия интересные — никаких золотых погон, или иной атрибутики Русской Императорской Армии. То, что заприметил, скорее, брало истоки из американских званий — на рукавах у бойцов тут и там шевроны, шитые серебром. Одна, две или три галки. На удалении мелькнул похоже офицер — на погоне какие-то шпалы блеснули, но он заскочил в дайнер. А прочие мужики все как на подбор — в годах, не меньше 40 лет. Усы распространены, почти у всех в том или ином виде имеются. У одной из машин толпится народ, получает что-то из крупных ящиков.
— Господа младшие чины! — Гаркнул по-русски вышедший из одной группы ополченец с тремя галками и крестом под ними на рукаве. На это все среагировали с завидной быстротой — большинство прекратили все действия и развернулись лицом ко мне вытянувшись по струнке. Выправка у всех отменная — как принято говорить шпагу проглотили. Ополченец начал на сносном английском докладывать: — Captain, sir, 3rd Russian…
— Отставить. — Хорошо хоть капитанские шпалы успел прицепить. Было бы глупо, придя сюда их начать менять. — Можете говорить по-русски. Так, думаю, будет проще всем.
Лицо докладчика на секунду выразило глубокое удивление, некто из присутствующих выразили это вслух:
— Эка невидаль, ахвицер мериканский, а как по-нашенски!.. Уважаемо…
— Господин капитан, чины 3го русского отряда ополчения графства Воштено, штата Мичиган прибыли на сборный пункт. Докладывает ротный старшина Малышев. — Рука у среза каски неподвижна, чеканит резко.
— Вольно.
— Вольна-а. — Вторит мне старшина.
— Вы за старшего?
— Так точно, вашбр… Господин капитан. — Мда, прорезается на ровном месте старая привычка. Ухо режет, попробую преодолеть такой диссонанс. — В здании офицеры взводов. Дозвольте поинтересоваться, господин капитан, вас же прислали принять командование?
— Верно. Давайте пройдем к офицерам. — Ополченцы тут и без меня заняты, заметил, что они с ящиков патроны и прочий припас получают, оружие, кстати, у всех имеется, и совершенно мне непривычное, надо будет поближе взглянуть. Старшина приказал продолжать подготовку, и мы вошли в дайнер. Тут было еще несколько бойцов младшего состава, и трое офицеров, теперь уже понятно, что именно это и есть — комсостав подразделения. В помещение было сильно всё переставлено — столы и диваны столкнули в один угол, высвободив пространство под большое количество ящиков, только три стола сдвинули вместе и разложили на нём карты, горку фонариков, несколько винтовок и карабинов. Вот возле этих столов троица беседовала, внимательно вглядываясь в карту. Старшина подскочил к одному из них, среднего роста мужику с седыми волосами, ухоженной бородкой и усами. Лицо однозначно аристократичное, выражение можно сказать, возвышенное. Услышав слова Малышева, офицер вскинул взгляд, кивнул и заговорил: