— Verdammt… — Охнул так же всё осознавший Вилли.
— SPREAD OUT!! FIND COVER! — Кричал и бежал так будто сил во мне немеряно, и нет ни ранений, ни усталости. Нырял дельфинчиком в неизведанное вперёд головой второй раз за ночь. Оглушительный перестук попаданий пуль и мелких снарядов вокруг выбивал из души последние клочки уверенности и стойкости. Свои же стреляют, мать их за ногу! Но кто им об этом скажет, чёрт их возьми⁈
Гулкий удар серьёзного наряда отрубил внешние звуки и окатил горой земли. Извиваясь ужом, перебирая ногами и руками, наплевав на ранения, полз как можно дальше от дороги. Ни о чём мозг не думал кроме движения. Левой, правой, левой, правой… Что рукой, что ногой.
Замер только когда ощущение стука, вибрации от поверхностей оборвалось. И не мог понять, когда это случилось? Вот сейчас, или минуту назад? Перевернулся на спину и приподнял голову пытаясь понять, а где я вообще, и где дорога? Понятно… Стрельба прекратилась как таковая, со стороны колонны светило несколько фонарей, скорее всего прожектора на башнях, от заправки, с высоко поднятыми руками, шагали двое, кажется в британской форме. На нашей стороне размахивая белым флажком с красным крестом, поднялся Майнер.
— … Все, сукины дети, ВСЕ — оружие на землю, руки вверх! — Еле слышно, через гул и писк в ушах донёсся чей-то сильно хриплый голос. Ну, ежели это свои, американцы, то можно и выйти… Заметил, как с земли встал Алексей, за ним прочие ополченцы. Они хорошо так уползли от места боя, молодцы парни. И тут меня так перекрыло, что я повторно даже головы от земли оторвать не смог. Здоровая рука при попытке приподняться на локте задрожала, словно я немощный лежал в коме, а мышцы атрофировались. Сознания не потерял, а желание что-либо делать — потерял. Так и лежал, упёршись затылком в мокрую траву и глядя в ночное небо пока по лицу не мазнул луч света.
— Это ваш капитан? Он вообще живой? Эй! Ты говорил, что он был ранен, да? Может, умер?
— Сомневаюсь… Капитан, слышишь меня? — О, предо мной появилось встревоженное лицо медика. — У меня в сумке нашатырь, могу достать?
— Слышу. — Своего голоса не узнал. Еле просипел. Чьи-то руки слева и справа подхватили меня под спину и помогли сесть.
— Погодите… Лейтенант Пауэлл? Ты говоришь он капитан? — Хриплый голос приказавший сдаваться оказался прямо предо мной. — No fuckin' way! Это он. Так, несите его к машинам. У вас же транспорт? Ведите! И поехали, скорее в город, его явно надо к доктору.
На самом деле не было во мне прямо такого ощущения, что прямо-таки надо к доктору. Скорее уж отоспаться часиков эдак 12, да поесть хорошенько!.. Тащить меня не стали, поддержали под руки и зашагали к колонне. Кроме ополченцев и медика все были в танковых куртках и шлемах. Ни одного пехотинца. Хрипатый шел чуть впереди, освещая путь фонариком и изредка поглядывая на нас.
— Это у вас такие машины в ополчении, ха? — Хрипатый хмыкнул, углядев наши Форды. Сразу меня усадили на переднее сиденье нашей машины, и неизвестный танкист подошел ближе и осветил лицо. Изуродованный страшными ожогами, безбровый, с кривой улыбкой, но живыми глазами танкист смотрел на меня. — Ну что же, не узнаёте меня, сэр?
Честно, попытался понять какой горелый танкист может быть мне знаком? Ну не Пул же это!
— Не припоминаю…
— Рота Б 643-го истребительного батальона 3-ей танковой дивизии… — Медленно, с расстановкой, давая мне подумать, заговорил танкист, всё так же криво улыбаясь и сверля меня глазами.
— No way… «Росомаха» номер 3, таран немецкого танка в Бобруйске. Ты? — Пред глазами встал памятный день боёв в Белорусском городе со звериным названием. Самоходка горела, башня была сильно покорёжена, но презирая надвигающуюся гибель, экипаж протаранил ту проклятую «четвёрку» дав нам шанс уйти из-под огня. Немцы бы влепили по нам вторым фугасом, и кто знает, жив ли был я. Но…
— Вспомнили, сэр. Думал это не вы. Тогда у вас шрамы на лице были, а тут смотрю — и считай, нет их… — С грустью закончил танкист. — Второй лейтенант Ларс Шэннам, сэр. Тогда был штаб сержантом.
— Рад, я очень рад, что ты выжил, Ларс. Поехали в Ипсиланти, там поговорим. Сил нет моих. — Майер к тому моменту осмотрел меня как мог, не нашел новых ран и кратко попросил уже выезжать.