— Вильгельм забыл что? А… Понятно. — Крепкий мужчина лет шестидесяти с модными усами и лысой головой возился с большой стопкой документов на столе. На врача он не был похож от слова совсем: растрёпанная рубашка с закатанными рукавами, брюки с подтяжками и замызганные туфли. Обыкновенный уставший клерк в захолустном городке, а не врач. Только грязный халат со следами крови на вешалке у входа намекал на медицину. — Временный капитан Пауэлл…– Из стола на свет мужчина извлёк коробку с армейскими документами, множество АйДи и бумаг. Кое-где мелькали красные пятна, иногда бумаги несли следы повреждений. Через пару мгновений из стопки на стол легли мои и трофейные документы. Сверху легла тонкая папка с непонятными бумагами. — Забирайте и не возвращайтесь. Надеюсь, в следующий раз вас собирать будут уже другие доктора. И пусть они платят жизнями.
— Я не просил разменивать мою руку на чужие жизни! — За долю секунды в груди поднялся такой шквал, что я заорал на доктора.
— OUT! NOW! — С не меньшей яростью кричал доктор, пока его лицо наливалось красным.
Майнер вытолкал меня на выход, подхватив бумаги.
— Пока он и его жена оперировали вашу руку, капитан, привезли их сына, ранение в живот, обширная кровопотеря, осколки в брюшине, сепсис, смерть. Не дождался операции. Здесь нет вашей вины, и их тоже. Война. — Буднично, без обиняков медик рассказал краткую подоплёку истории пока мы пешком уходили прочь от больницы. Буря в душе успокоилась, так же как и началась. Вины нет, да? Наверное, так и есть. Очень многие умирают, и еще больше умрёт, получит ранения, станет инвалидами. Не мы сами себе раны наносим, не мы себя под молотки войны загоняем. Хотя вру, я сам иду, но враг оттого не становится невиновным. Он пришёл сюда.
Пасмурное небо серым потолком висело над головами. Я слушал мир, оглядывался по сторонам и думал, как быть — отголоски работы артиллерии на востоке пришли без предупреждения. Враг идёт, а я не в рядах вверенной мне роты, не контролирую процесс подготовки к сражению. Майнер уверенно повёл меня через городок, через одноэтажную застройку в восточном направлении, а сам потихоньку изучал папку с рукописными записями. Похоже моя миниатюрная карта пациента, со всеми известными данными по ранению. В один момент нас нагнала полицейская машина. Первое на что обратил внимание, нет ли в салоне чернокожих. Так, на всякий случай, вдруг опять диверсанты? Пассажиров, кстати, там было полно: кроме водителя еще четыре человека, один коп на переднем сиденье, и трое в гражданском одеянии на заднем.
Повезло нам, сначала копы напряглись, оружием грозить начали, но узнали медика, и резко подобрели. Подбросили нас до моста, раненому мне уступили место на переднем сиденье, а Вилли и коп поехали на подножках, зацепившись за окна машины. Из-за нехватки военных и общей ситуации в городке мобилизовали в нацгвардию полицию. Распетрушили хранилище вещдоков участка, вытащили наследие лихих 30ых, оружие всяких гангстеров, а там было что посмотреть: Томпсоны, БАРы, Льюисы, разномастные самозарядные пистолеты и ружья. Выдали уцелевшим после терактов правоохранителям и отправили работать, как и раньше, с одной лишь маленькой поправкой. Теперь всяких бандитов, мародёров, диверсантов дозволено валить без суда и следствия. Так что нам повезло, на диверсантов мы в принципе походили…
К мосту вернулись, когда с востока потекли тонкие ручейки войск и техники. В основном очень жалко выглядящие ручейки. Пара кварталов на подходе к нашему укрепрайону стала иной — дороги тут и там перегорожены блокпостами, вместо бетонных блоков зигзаг проезда организован битыми машинами, заполненными для массы обломками камней и металлоконструкциями. В окружающих домах, незаметные на первый взгляд мелькают ополченцы и гвардейцы. Нашу машину остановил вышедший из подворотни русский ополченец, признавший меня в лицо. Очень скоро мы оказались на заднем дворе склада у моста, и к нам вышли Казановский и Шпильман. А вместе с ними интересный штемп: бочкообразный невысокий мужик в американской форме, и знаками различия капитана: