Он смотрел на пару бойцов с Виккерсом. Те пристроили трофейный агрегат на баррикаду и внимательно следили за мной и офицерами. Ай молодцы, прикрывают командира! А почему? От кого? Американцы же, штабные, чего их бояться-то? Или нет?.. За эту мысль я уцепился какой-то безумной хваткой и мозг заискрил, выдавая в бешеном темпе детали и нестыковки. Чистенькие, на штабной машине целенькой приехали утром второго дня войны со стороны фронта, в то время как оттуда идут раненые, усталые, побитые и грязные солдаты. Что штабные уровня корпуса могут делать тут? Или сильно восточнее, у границы?
Заправка. Они упомянули заправку. Которую разнесли ночью. Там были британцы и предатели. Мне не нравится всё это, и одновременно будоражит, подымая в душе волну уже куда более знакомого ощущения. «Серое» состояние в шаге от доступа. Забытое чувство опасности, серьезной и важной угрозы.
— Сэр. Можем помочь и топливом, и сопровождением. Вы же без охраны. Это странно для представителей штаба корпуса. Бросается в глаза. — Преодолев волну эйфории собрал всю силу в кулак и заговорил. Правильным в эту секунду казалось совершенно безумное: говорить с британским акцентом. С самого попадания сюда, в этот мир замечал, что голос мой податлив, и отчего-то почти идеален в акцентах что английского, что русского языков. Но не пытался я говорить с акцентом островитян до сего момента, и рискнул, поддавшись чутью. Вышло на загляденье хорошо! Захотелось расхохотаться от удовлетворения! Изо рта лилась речь с удивительно выразительным лондонским кокни. Провокация, чистой воды провокация! Если это американцы, может стать болезненно плохо, придётся объясняться со штабными, если не перестреляем друг друга, но… Проклятый подполковник одарил меня желанной реакцией. Он уголками рта довольно ухмыльнулся и расслабился. — У нас же одно дело, сэ-э-эр.
Секунда молчания и продолжающаяся игра взглядов. Я спокоен, даже расслаблен, всем видом показываю: «Дурачок ты, я же всё знаю, всё вижу! Я свой!» А он и его растерянные спутники вновь оценивают, ищут ответ, пытаются понять: «Кто ты? Точно свой?» Мазнул взглядом по раненой руке, вновь по кобуре, даже кажется попытался понять — что за револьвер там, чуть склонил голову. И всё же сдался! Снова, уже открыто ухмыльнулся и кивнул майору, тот даже напряженные плечи опустил, готовился явно за оружие хвататься.
Боже, неужели они настолько наивные идиоты⁈ Ну не бывает так! Или бывает? Самоуверенность? Впрочем, на улице кроме нас никого считай и нет. После их машины со стороны моста новых отступающих не было, а мои ребята пока все на оборонительных работах, тут никто кроме часовых и не бродит. Кого бояться? Я же для них свой! И пулемётчики с английским оружием — наверное тоже.
— Верно, капитан. — Всё же разглядел мои знаки различия подполковник. Заговорил он тоже расслабленно, и прорезался британский акцент. На что я даже улыбнулся, и собеседники тоже довольные собой заулыбались. — Нам очень нужно топливо. А сопровождение, если найдутся проверенные парни — пригодится. Наше обещанное сопровождение… Пропало. Как и топливо.
— Вообще, я знать не знал, что здесь уже кто-то из наших парней. — Впервые заговорил майор. Густой бас и жесткий шотландский акцент, от которого мне стало совсем легко и понятно. Не ошибся я, эти дуроломы — англичане! Как Зэнн их пропустил-то⁈
— Подвернулась удачная возможность развить успех. — Всё, дальше играть не стоит. Надо их паковать, и желательно живыми. Не дай Бог я сейчас себе всё надумал, и мы этим двусмысленным разговором только усугубляем положение. Может они меня за британца приняли и качают. — Сэ-э-эр, подгоняйте машину ко въезду во двор, сейчас распоряжусь выдать топливо и грузовик с сопровождением.
— Спасибо, капитан. Это очень поможет. Кстати, есть тут магазинчик с напитками? Очень хочется Колы.
— Магазин? Если что и было поблизости, то всё уже вынесли, думаю найдем… — Легкомысленность моего ответа изменила ситуацию. Повисшая гробовая тишина. Я уже развернулся в пол-оборота подать знак пулемётчикам, но всё изменилось. Ответ неправильный. Мне задали секретный вопрос, на который есть только один ответ.