В казармах отряда объявились бойцы Королевской Морской Пехоты и военной полиции, звучали приказы запереть оружейные комнаты и во избежание эксцессов личному составу оставаться в казармах до особых распоряжений.
Не всех этот приказ достиг. Взводу первой роты 4го отряда еще с 5го числа было поручено провести учебный выход за восточной окраиной Багдада с последующим тайным проникновением в город. Условия этой суровой, полупустынной страны были малознакомы войскам Его Величества, а к спецназу требования были высоки. Научиться тихо и незаметно, словно тени, проникать в крупные города, коммандос желали всем своим естеством. А как иначе научиться делать это если не на своей же территории, где есть подленькое чувство безопасности. Где, казалось бы, не страшно попасться на глаза своим товарищам. Ну что с того случится? Не убьют же? Но коммандос это не устраивало, и бойцы первого взвода вот уже как четверо суток «ползли» через Багдад, скрываясь от всех. Только тотальное погружение в задачу и самоотдача.
Брошенные дома, гнилые подвалы, и даже мусорные кучи стали друзьями неуловимого взвода. К вечеру рокового дня, усталые, грязные, но не почти выполнившие учебную задачу коммандос прятались поблизости от казарм своего подразделения. И увиденное им не нравилось совершенно. Морпехи Его Величества и красные фуражки поселились вокруг и на территории их малой вотчины как у себя дома. Никого из собратьев по отряду при этом за воротами казарм коммандос так и не увидели, и это вечером, когда многие офицеры и сержанты отправлялись в город пропустить по паре кружек пива или пообщаться с девушками…
Закравшееся подозрение, что пока шли учения, произошло нечто неприятное, обрело однозначную форму, когда из ворот, к резво подскочившей машине, двое военных полицейских вытащили под руки офицера — командира одной из рот.
— Fokken 'ell… Что, мать его, происходит? — В ходе учений все старались сохранять максимальную тишину, особенно по ночам, но сейчас эмоцию разделяли все.
— Надо проникнуть в казармы, всё выяснить. — Короткий приказ лейтенанта Соммерса услышали все, и приняли его в работу. Отдохнувшие после дневной лёжки в этом удобном подвале дома напротив центральных ворот их казарм, коммандос и так ждали этой ночи, но теперь чувство боевой готовности стало реальным. Никто не имел права так относиться к элите. Даже собственное командование. Даже Король!
Морпехи не ожидали, что на них нападут снаружи, из-за стен, а не изнутри, с территории казарм. Да, они предполагали, что своевольные зелёные береты могут взбрыкнуть, но не так! Двоих патрульных серьезно поломали: руки, челюсти и носы в хлам. Нечего было пытаться сопротивляться. Преодоление стены и заметание следов заняло считанные мгновения. Задача изменилась, необходимо вернуться — учения перестали быть таковыми, а обратились в боевую задачу.
— Соммерс, заждались тебя. Слушай внимательно. — Лейтенант Хокс, командир второго взвода нашелся там, где и положено, в офицерской казарме. Войти в неё не удалось, пост охраны из полиции и морпехов больно велик и агрессивен, они не выпустили капитана в медпункт, пришлось лезть под зарешеченные окна. Вот и беседовали друзья через такое, говоря тихо, быстро и по существу. — В Лондоне переворот, Великобритания снова абсолютная монархия, заключен мир с бошами, как и думали. Объявлена война советам и янки. 4ый коммандос и бригадир лично за, кхе, преступления против бошей объявлены козлами отпущения, начались чистки. Бригадира Фрейзера арестовали и отправили во дворец Аббасид. Вот ключ от уличной решётки на окнах нашей оружейной комнаты.
— Ал, всё так серьёзно? — Помрачневший Соммерс понимал, куда клонил друг, но боялся самой мысли — оказаться предателем.
— Вас списали. Всех. Капитана Уилкока, Барни, Старину Уоша и Бригадира тоже. Вам светит или петля, или дай Бог пуля. Спасайся и если сможешь, спаси командира, он не заслужил такого. Прощай. — Прикрыв изнутри окошко, Хокс простился со старым другом. Всё, в один день всё что было — исчезло, прошлое рухнуло, рассыпавшись в мелкие кусочки, а будущее уже покрыто смертным мраком. Лейтенанту было обидно, его пробирала до костей обида и чёрная злоба. «За что⁈» кричало сознание, а сердце пыталось прорваться сквозь рёбра на волю.