Знаешь, думаю, правда, тебя любит. Даже взгляд теплеет, если о тебе говоришь.
Франческа решила посмотреть хорошо всё на флэшке, когда осталась одна.
Специально для таких чайников, как она. В стиле « всё, что вы хотели узнать о группе „Ангелы“, но даже боялись спросить это у нас лично».
Много аудио, красивых фотографий (в студии, на выезде, просто на природе), нарезки с концертов, личные послания от ребят. Для неё. Имени никто не называл, чтобы посторонние не догадались при любых обстоятельствах. Но у Франчески уже появилось ощущение, что она заочно знакома со всеми этими красивыми мальчиками.
И были личные сообщения от Лауринаса на камеру. Всё так, как он говорил с ней, если бы их никто не слышал…
========== На коленях ==========
Иногда так бывает, что какая-то случайность надолго выбивает из колеи.
Вчера Герман повелел ему срочно открыть профиль «ВКонтакте». Для любимых фанаток. Хорошо еще, что не приказал сидеть в интернете и отвечать на все сообщения.
Лауринас решил заняться этим с утра. Вчера точно не было времени.
И не смог зарегистрироваться.
«Его», то есть Айса, профиль уже был!
Да в жизни он не говорил такими словами, что сейчас красовались для всех на стене! И подобно же рассказывались истории на тему «где, когда, с кем, каким способом». Подробно, как он «любит» мальчиков, девочек и прочие движимые и недвижимые объекты.
На фоне его фотографий и песен…
И вот тогда накрыло. Не часто такое случалось. Но Лауринас уже не представлял, что будет с собой делать вечером. Никакого концерта он не хотел! Называется, сеял «разумное, доброе, вечное». И вот получил, распишитесь. Несколько сотен друзей, не одна тысяча подписчиков. Все верят…
Ни в школу, ни кого-то видеть тоже не хотел. Не было даже желания разбираться с самозванцем. « Он» сейчас в сети. Выложил жаркую историю про «вчера». Самого его вчера домой привез Герман, велел побольше отдыхать. А перед этим на репетиции накричал, что мало работает.
— Сынок, что с тобой?
Быстро закрыл страницу, чтобы мама не видела такой бесстыдный бред.
Пришлось мгновенно вспоминать все актерские навыки. Сегодня еще одно важное дело. Со вчера забронировал столик в любимом ресторане.
После очередного взлома, Франческа оставила всякую мысль выкладывать собственные фотографии «ВКонтакте». Сейчас её изображения красовались в каком-то левом профиле. И всё б ничего, только устала объяснять знакомым, что страница не её, где кроме студийных фото еще и снимок в цыганском наряде! И как бы не хотелось, чтобы почтенные семейства сделали свои выводы.
Да, её фотографии были на профессиональных сайтах, этим занималось агентство, она сама не отслеживала. И реальный, прям подпольный, профиль в соцсети имелся. С детской фотографией, где ей шесть лет. А в улыбке половины зубов не хватает. Красотка! И имя было другим.
Ксенька могла иногда написать, если уезжала далеко, Сергей какие-то ссылки кинуть по песням. Несколько друзей, знакомые Романа, музыканты. Одна группа по цыганскому языку.
А сегодня светилось сообщение от Айса и запрос на дружбу.
Фотография его. А слова точно чужие.
Странная случайность. Лауринас никогда не видел её детских фотографий. Ксенька здесь тоже с измененным именем, да с полузаброшенным профилем. Сергей бывает редко. Роман ей не пишет, быстрее позвонит… Чья-то глупая шутка, любителя пополнять профиль сотнями друзей.
Марта удивлялась.
Сын пригласил её в ресторан.
Из школы прибежал, ничего не поел. После душа бросился наглаживать свою парадную одежду, пока она его не отогнала.
Даже пришлось закрыть редактор со своей монографией о жизни женщин и домашних ритуалах штата Раджастан.
Если Лауринас берётся за все дела разом, значит, из-за чего-то нервничает.
Но уже в ресторане сын был само спокойствие. Заведение принадлежало другу их семьи, Лауринас часто бывал здесь со своим окружением. И официанты, и весь персонал его прекрасно знали.
Сам сделал заказ, она только одобрила.
Сын становится совсем взрослым. Конечно, для смокинга сейчас немного рановато по времени. Но Марта удивилась бы, если у Лаури нет целого списка мероприятий на вечер.
Он снова ничего не ест.
— Мама, есть одна девушка, на которой я хочу жениться. Но всё не так просто: её родственники-цыгане.
Да, уж не просто… Это был даже не гром с ясного неба, а взрыв бомбы. Они воспитывали сына, чтобы относился ответственно к жизни. Но планов о его женитьбе в шестнадцать не было ни у кого. Неужели чей-то другой ребенок сейчас беременная… Нужно было оставить его в Лос-Анджелесе. Оказалось, что в уютном городке соблазнов еще больше. Арвидас не поймет сына.
Лауринас внимательно наблюдал и, словно, прочитал её мысли.
— Мама, это случится не сегодня, и даже не завтра. Но я хочу, чтобы вы с отцом знали сейчас. Тяжело будет, мне следует уговорить много людей. Хотя бы ты будь на моей стороне.
— Я на твоей стороне. Всегда.
Лауринас встает и, опустившись на одно колено, целует обе её руки.
— А сейчас поешь спокойно. Иначе никуда не отпущу.
На свои концерты их с отцом он больше не приглашает.
Так вот почему строго другие песни… Лауринас понял, когда увидел в полном зале много священников и семинаристов. Дети свою программу уже отыграли вполне хорошо.
Скоро.
Никита побежал просить благословения у своего настоятеля.
Они вышли на сцену, как только поставили аппаратуру.
Эд толкнул в спину:
— Друже, расслабься, ты уже, как тот электрический стул!
Священник перекрестил их всех иерейским благословением.
Айс опускается на колени.
Ему есть о чём просить. Он помнит себя, стоящего на смертной грани перед иконой святителя Луки Крымского.
Но сейчас важнее за других.
За Лену, одну из пациенток отца, у которой был вчера в больнице. Держал её прозрачные от худобы руки.За маленькую Нику. За всех… Тяжкоболящих, недугующих, страждущих…
Айс стоит на коленях, в круге света от прожектора. Песню, которая так и называется «Молитва», он начинает без сопровождения, держа мелодию только своим голосом.
В полумраке, Герман приводит Франческу на крайнее место в первом ряду.
Арвидас вернулся домой раньше обычного.
— Где сын?
— С Германом. Как всегда и допоздна. Что случилось?
— У него двойка по английскому! Это уже выше моего понимания!
Муж продемонстрировал дневник, который она видела раньше.
— Пусть возвращается и говорит только на английском. Пока не выучит.
— Не полетит он. Не из-за каприза. Сын влюбился. И это у него серьезно, в отличие от всего предыдущего.
— Вот и отлично! Можно собирать вещи.
— Марсела Диас уже здесь. Только ради него. Даже если отец будет работать в местном театре. Вчера приходила поговорить со мной, пока Лауринаса не было. Сказала, что хочет снова встречаться с ним.
— Так та девочка — не Марсела?
— Нет. Арвидас, мы слишком давим на него. Если у всех дети с одной секцией едва справляются, то у нас только успевает прыгать из одной одежды в другую.