— Верно! Я частенько сюда наведываюсь, — засмеялся Ньюмен. — Не надо особой наблюдательности, чтобы это заметить.
— Я это заметила с удовольствием, сэр, — серьезно проговорила бывшая камеристка, продолжая стоять и глядеть на Ньюмена со странным выражением. Оно говорило о давно усвоенном смирении и почтительности, о долгой привычке держаться в тени и «знать свое место». Однако сквозь все это проступала и своеобразная робкая решимость, явившаяся следствием необычной в ее глазах обходительности Ньюмена. Лицо ее выражало также легкое безразличие к прежним запретам, словно старая служанка поняла наконец, что, раз ее миледи взяла к себе на службу другую, ей предоставляется некоторая свобода распоряжаться собой.
— Вы принимаете близко к сердцу дела этого семейства? — спросил Ньюмен.
— Очень близко, сэр. Особенно графинины.
— Рад это слышать, — отозвался Ньюмен и, помолчав, добавил с улыбкой: — Я тоже.
— Так мне и показалось, сэр. Мы ведь все видим и не можем не смекнуть, что к чему, сэр.
— Вы — то есть слуги? — спросил Ньюмен.
— Да, сэр, да. Хотя боюсь, что, когда я разрешаю себе вмешиваться в господские дела, я уже рассуждаю не как служанка. Но я глубоко предана графине! Собственную дочку я не могла бы любить сильней. Потому-то я и осмелилась обратиться к вам, сэр. Говорят, вы на ней женитесь?
Ньюмен всмотрелся в свою дотошную собеседницу и с удовлетворением отметил, что ею движет не любовь к сплетням, а искренняя преданность. Она глядела на него взволнованно и умоляюще и, судя по всему, была не из болтливых.
— Точно так, — подтвердил Ньюмен. — Женюсь на мадам де Сентре.
— И увезете ее в Америку?
— Я увезу ее, куда она пожелает.
— Чем дальше, тем лучше, сэр, — с неожиданной страстностью воскликнула старая служанка. Но тут же осеклась и, схватив пресс-папье, отделанное мозаикой, принялась полировать его своим черным передником.
— Я не хочу сказать ничего плохого про этот дом или про семью, сэр, только думаю, полная перемена обстановки пошла бы бедной графине на пользу. Здесь у нас очень тоскливо.
— Да, здесь не слишком весело, — согласился Ньюмен, — но сама мадам де Сентре, по-моему, веселого нрава.
— Про нее, кроме хорошего, ничего не скажешь. Вы, верно, не рассердитесь, если я замечу, что давно уже ее такой веселой, как в последние месяцы, не видела.
Это свидетельство успешности его ухаживаний чрезвычайно обрадовало Ньюмена, но он воздержался от бурного проявления своих чувств.
— А разве раньше мадам де Сентре часто грустила?
— Ей, бедняжке, хватало причин расстраиваться. Граф де Сентре был ей — такой милой молодой леди — не пара. И потом, я же говорю, это печальный дом. По моему недостойному мнению, лучше ей жить не здесь. Так что, простите мне мои слова, я надеюсь, она за вас выйдет.
— И я надеюсь, — сказал Ньюмен.
— Но вы не падайте духом, сэр, если она не сразу решится. Об этом-то я и хотела вас просить. Не сдавайтесь, сэр. Вы уж на меня не обижайтесь, но замужество для любой женщины при любых обстоятельствах большой риск, особенно если она однажды уже обожглась. Только по мне, если представляется случай выйти за доброго хорошего джентльмена, лучше долго не раздумывать. У нас тут среди слуг все очень о вас хорошо отзываются, а мне, уж позвольте сказать, нравится ваше лицо. Вы ничуть не похожи на покойного графа, в нем и пяти футов не было. И говорят, вы невесть как богаты. В этом тоже нет худа. Так что умоляю вас, сэр, не спешите, наберитесь терпения. Если я вам этого не скажу, никто не скажет. Я, конечно, ни за что не могу ручаться и ни за что не отвечаю, но думаю, сэр, шансы у вас неплохие. Видите ли, хоть я всего-навсего слабая старуха и тихо сижу в своем углу, но женщины всегда друг друга насквозь видят, а уж графиню-то я, смею сказать, отлично знаю. Ведь это я ее принимала, когда она на свет родилась, а вот день ее свадьбы был в моей жизни самым горьким. Так что пусть порадует меня другой свадьбой, повеселее. Словом, если вы не отступитесь, сэр, а вы, Бог даст, не отступитесь, может, мы до такого счастливого дня и доживем.
— Очень вам благодарен за поддержку, — от всего сердца сказал Ньюмен. — Добрые слова никому не лишние. Я не отступлюсь, и если мадам де Сентре выйдет за меня, вы переедете к нам и будете жить при ней.
Старуха как-то странно посмотрела на него своими добрыми потухшими глазами.
— Вы, верно, считаете меня бесчувственной, сэр, но я скажу, что буду рада-радешенька расстаться с этим домом, хоть и прожила здесь сорок лет.
— Самое время сменить обстановку, — одобрил ее Ньюмен. — За сорок лет любой дом надоест.