— И да, и нет, — ответил Генрио. — На кухне я обнаружил другие грязные следы… Они не очень четкие, чтобы опознать их с уверенностью, но их размер не совпадает с размером обуви Мессины. Скорее всего, это высокие ботинки какого-то рабочего… Слесаря или маляра…
От нетерпения Помаред кусал мундштук трубки. Задумчивый и недовольный, он проворчал:
— У нас уже есть Мессина. Посмотрим, что он скажет. Был ли он один или вдвоем?
— Для начала схвати его, — усмехнулся Генрио. — Полагаю, что завтра, по крайней мере, этого не случится. Скажу тебе одну вещь, старик. Уже на протяжении нескольких лет он водит за нос полицейских многих стран.
«Префектура полиции. Управление уголовной полиции. Срочно передать всем службам и подразделениям. Объявляется активный розыск некоего Мессины Рокко, кличка — Американец. Совершил убийство двух женщин в округе Нели в ночь с 4 на 5 августа. Очень опасен. При себе может иметь оружие. В случае обнаружения немедленно арестовать и срочно сообщить старшему инспектору уголовного розыска Помареду. Телекс ТУРБИГО 92.00, номер 357 и 865».
Амедей Помаред медленно перечитал ориентировку, которую он только что составил, исправил одну ошибку и убрал перьевую ручку в ящик стола.
После этого не спеша пошел к кабинету комиссара для ежедневного доклада. Ему оставалось доложить своему шефу, что мафия только что проявила себя в Париже.
XIII
Вот и первые капли долгожданного дождя, но, к сожалению, это ненадолго… Такси, в котором я ехал, мчалось по проспекту Свободы. И действительно, гроза закончилась так же быстро, как и началась. Она даже не принесла желанной свежести.
Сон наваливался на меня, когда я еще поднимался по гостиничной лестнице. Я с трудом переставлял ноги со ступеньки на ступеньку, направляясь к своему номеру. Вот они, последствия обильного обеда, предложенного Поджи. Я вставил ключ в замочную скважину и нетвердой рукой открыл дверь. Войдя в номер, наступил на листок бумаги, видимо подсунутый под дверь. Я поднял его и прочитал: «Срочно позвони в отдел». И все. Я выругался, потому что записка нарушила нормальный процесс усвоения пищи. Приблизившись к окну, я отдернул двойные занавески и открыл окно, чтобы немного проветриться. На еще мокром от дождя шоссе вновь появились фанаты-любители погонять на мотоциклах, среди которых выделялись машины последней модели «Веспа». Улица наполнилась адским шумом.
Было совершенно ясно, в какой отдел нужно позвонить. Без всякого сомнения, в свой собственный в Париже. Такой бестактный приказ мог отдать только Толстяк. Но у меня еще было время. Если бы я рыскал по улицам Палермо, высунув язык и повсюду суя свой нос, то эта записка еще долго бы ждала меня. Так что подождет и шеф. А у меня было только одно-единственное желание: завалиться в постель и отоспаться. И не думать о плохих известиях, от которых голова идет кругом. И от Вьешена никакого покоя. И здесь достал… Однажды в поэтическом порыве один из моих коллег, Идуан, сочинил о нем частушку, которая негласно распространилась среди всех сотрудников нашего отдела. И такой человек был моим начальником! Итак, Вьешен потерпит еще чуть-чуть. Я сейчас вне пределов его досягаемости. И это радует. Особенно приятно, что он не может контролировать меня.
Наверное, этого ему очень не хватает. «Скажите, Борниш, куда это вы направляетесь с таким видом? Уж не шары ли гонять?»
По-моему, он просто зациклился на этих шарах. Он никак не мог понять пристрастие своих подчиненных к бильярду. Тем хуже для него! В ушах у меня неожиданно возник звук сталкивающихся шаров в бильярдной, находящейся рядом с нашим управлением, а перед глазами возникли изображения полуобнаженных девиц, которые зажигались и гасли на табло электрического бильярда одновременно с набором очков. Но почему эти видения возникают в моей голове? Неожиданно для себя я попытался еще раз расстегнуть уже расстегнутые пуговицы на рубашке. Да, сицилийское вино ударило мне в голову! Самое время с превеликим удовольствием завалиться в постель и погрузиться в прохладную белизну простыней.
Буквально через пять минут громкий телефонный звонок вытащил меня из тяжелого одуряющего сна. Преодолев оцепенение, я с трудом снял трубку. Не произнеся ни звука, я ждал голоса портье. Если он скажет, что вызывает Париж, то я повешу трубку… Нет, это был Поджи. В трубке раздался его ясный, мелодичный голос. Он хорошо держался в отличие от меня!
— Как добрались, Борниш, хорошо?
Конечно, конечно… В такси все было нормально. На обратном пути шофер был неистощим на разговоры. Он явно рассчитывал на королевские чаевые. Глаза слипались. Я с трудом слушал его, думая о молодости Рокко Мессины и всемогуществе сицилийца дона Кало Пуццоли. Водитель сделал крюк, чтобы увеличить плату за проезд. Я с трудом переносил извилистую дорогу, которая проходила у подножья горы Пеллегрино, а водитель без устали воспевал красоту доисторических пещер Аддауры. И только прекрасный вид, какой бывает, пожалуй, только на первоклассных почтовых открытках, не давал мне закрыть глаза. Я не спал уже вторые сутки, к тому же было невыносимо жарко!