Он сидел и наблюдал завороженным взглядом, как французы бежали под пулеметным огнем. Они падали мертвыми, иногда залегали под убийственным огнем, но все равно поднимались и каждый раз, хотя бы на один шаг были все ближе и ближе. Вдруг вчерашний школьник услышал крик.
— Кристиан! Стреляй! — Кто кричал он не понял т. к. голос кричавшего пропал за взрывом и Кристиан выстрелил. Однако гранаты стали забрасывать уже в их дом в их подъезд… Он даже не был уверен попал ли в этот раз, но когда обернулся посмотреть, что происходит в их полуразрушенной комнате, где они держали оборону. Перед пареньком стоял огромный французский сержант и поигрывал десантным ножом в его глазах была ненависть…
— За что они нас ненавидят? — Подумалось мальчишке-добровольцу…
— Ведь это они пришли в наш дом, а не мы пришли к ним…
Кристиан упал, последнее, что он успел увидеть через пролом в стене грязно-серое закопченное небо погибающего города. Да еще ему показалось, что он услышал мелодию знакомой песни, той колыбельной что пела ему в детстве мама. Где-то там в таком далеком-далеком, бесконечно далеком безопасном прошлом. Кристиан погиб, как и весь его класс и их старый и добрый учитель. Они погибли, но не отошли не на шаг, они сдержали слово, что дали своему команданте. Погибали лучшие, цвет новой республики, ее верные мальчики в этом был ужас и трагизм ситуации…
Лейтенант Жозеф ворвался в полуразрушенное здание, но сопротивление не затихало. С верхних этажей велся кинжальный огонь. Лестниц уже не было они будто звери карабкались по обломкам и забрасывали противников гранатами… Бой шел за каждую комнату, за каждый лестничный пролет. И вот он наконец последний этаж. Немногочисленные израненные, но не сломленные защитники укрылись за баррикадой из мебели.
Жозеф заглянул в глаза этой горстки храбрецов, но остался крайне недоволен тем, что он увидел. Они смотрели на французских десантников пустыми глазами обреченных на смерть людей. Вот только покорности в их взгляде не было. Была только бесконечная усталость от боя…
— Добейте… — Бросил Жозеф своим десантникам. Никто не щадил врага, никто не желал сдаваться…
— Говори, устало разрешил я полковнику Санкара.
— Мой команданте к вам вожди соседних племен, сможете их принять?
— Друг мой я сейчас не откажусь от любой помощи, но что они могут там, где не выдерживают обученные бойцы и пулеметы? — Задал я вопрос новоиспеченному полковнику.
— Очень многое команданте Таннен, они владеют ножевым боем и копьем. В условиях плотной городской застройки и рукопашных схваток могут быть просто незаменимы…
— Зови… — Устало согласился я… В подвал который дарил хоть немного прохлады зашли вожди племен мне показалось я увидел знакомое лицо.
— Мотондо? — Поинтересовался я.
— Вождь Мотондо говорит, что тоже узнал вас команданте, раньше он считал вас белым Дьяволом, но видит вы защищаете его народ и страну от настоящих Дьяволов. — Перевел мне с местного диалекта Санкара.
— Он говорит, они не имеют права сидеть и прятаться за спинами мальчишек, когда те погибают, они воины и просят не унижать их и пустить в бой…
— Ну что же друг мой, но это будет не бой а бойня… Переведи ему. — Я дождался перевода, Мотондо и другие вожди улыбались.
— Они просят дать им металлические ножи… — Перевел Санкара.
— Выдайте все чего они просят. И покажите самым толковым, как бросать гранаты… — Устало согласился я.
Кровавый закат
Жозеф с комфортом разместился в захваченном здании, если вообще можно было говорить про хоть какой-то конфорт в полуразрушенном здании. Он старый солдат и умел использовать краткие передышки в боях для полноценного отдыха. Потому достал из кармана письмо от любимой жены. Именно ради жены и двух его славных ангелочков, ради своих детей он сейчас и сражается. Что может быть важнее семьи и Франции?