— Ах! Ты невозможная. Поговори с ними сама.
И Рита примолкла. Просто не осмеливалась больше об этом говорить. Это было слишком унизительно.
И вот Рита стоит на скале Лоре. И смотрит вниз на воду, которая, как всегда, вызывает в ней неприятное чувство. Она не ищет взглядом Дорис Флинкенберг, но знает, что та где-то поблизости. В тишине. Неподвижность. Ни облачка; солнце светит с ясного синего неба. Но вокруг озера Буле темно, как обычно.
Вдруг у нее возникает внезапная мысль. Бросить вызов.
— Выходи, Дорис Флинкенберг, — говорит она громко и четко.
И, удивительное дело, Дорис выходит. Появляется, верная себе, именно из того места, где ее меньше всего ожидали увидеть, иными словами — из кустов позади. Рита немного пугается, но изо всех сил старается не показать виду.
Дорис подходит и останавливается перед ней, там, на скале Лоре.
Дорис, вновь в своем старом привычном шоу, в том, которое они с Ритой продолжают с того самого момента, как нашелся труп американки. Конечно, не на людях, а только когда они вдвоем, с глазу на глаз. Она должна постоянно напоминать, что Рита не сказала ей правды. Тогда давно. Что Рита водила ее за нос.
«Они приедут и заберут ее», — бормотала Дорис Флинкенберг себе под нос, в своей уклончивой тихой манере. Угрожая и чуть-чуть действуя на нервы своими намеками, и наслаждалась тем, что Рита не могла найтись, что ответить. Тем, что вертела Ритой как хотела.
Это тоже была игра.
Но теперь Дорис изменилась. В ней появилось нечто новое — не только потому, что эта ее манера, угрожающая и дурашливая, так плохо вязалась с ее новым дерзким видом — копной отливающих рыжиной светлых волос, от которых свихнуться можно было.
И всем прочим во внешности Дорис.
Хотя это и не проявлялось в том, что она говорила. Но теперь появилось и еще что-то. Настоящая тревога, настоящее сомнение.
— Но они не приехали, — продолжала Дорис Флинкенберг. — И не похоже, что приедут. Она осталась одна.
— Кто? — поторопилась спросить Рита, как можно спокойнее, хотя отлично знала, о ком и о чем вела речь Дорис.
— Она получила под зад, — не унималась Дорис. — Ее позабыли. Бедняжка Рита!
И тут Рита решила: была не была. Хватит терпеть. Ни секунды больше.
— Эй, это ты Бакмансонов имеешь в виду? И меня? Что они не выполнили своего обещания? Что я вообще никогда к ним не попаду, хоть они и обещали? Что все это чистое вранье? Ну, — продолжала Рита более уверенно, она завелась и решила наконец выговориться, выложить все начистоту. — Правда. Вранье. Будь оно проклято. Ну что, довольна теперь? Будешь теперь вечно мне об этом напоминать?
Дорис не ответила. Она уставилась на Риту с тем же самым своим неизменным хитрым коварством, но ничего не отвечала. Но все же выражение ее лица чуточку изменилось.
— Чего ты вообще добиваешься? — спросила Рита. — Говори! Скажи, чтобы мы с этим покончили.
И тут произошло удивительное — из Дорис словно воздух выпустили. Она не заплакала, ничего такого, не смутилась, не подала виду. Но стало ясно, что энергия ее улетучилась, она словно сжалась, лицо обвисло, в ней не осталось придурковатости; и это тоже было отвратительно.
— Я не знаю, — вдруг проговорила Дорис, почти с отчаяньем. — Если бы я не знала!
Это вырвалось у нее от отчаянья. И тут Рита увидела всю печаль Дорис, огромную, ужасную и непостижимую, — и поэтому полторы недели спустя, когда Дорис застрелилась, она сразу поняла, что та убила себя. Этот проклятый пистолет! Надо было вовремя забрать его!
— Если бы я не знала!
Дорис села на скалу и замолчала. И Рита на долю секунды подумала: а не сесть ли ей рядом, но не сделала этого.
Дорис сидела согнувшись, словно от боли, и Рита тихо, осторожно начала: будь что будет.
— Теперь, Дорис. Ты, пожалуй, можешь узнать все. Мама кузин, это она сказала, что тебя надо защитить. Тебе причинили столько зла. И мы — да. Это было так ужасно тогда, Дорис. Ты не понимаешь. Мы были еще маленькие.
Я и Сольвейг, мы были почти в шоке — еще долго после.
Но, Дорис. Я не забыла. Я не забуду. Американка, ты не знаешь — это не проходит. Мама кузин, она…
— Плевать мне на то, как это было, неужели ты не понимаешь? — вдруг выкрикнула Дорис.
— Плевать мне на это! Не желаю слушать! Это ничего не значит! Я ничего ни о чем не знаю!
Дорис вскочила и бросилась в лес — а потом, потом Рита ее долго не видела. Совсем.
Так это все случилось. Она должна была отыскать Дорис, будет она думать потом. Она должна была.
Но она этого не сделала. Одно последовало за другим. Все продолжалось.