Она проснулась и сразу поняла, что это не царствие небесное. В желудке бурлило, она потащилась в ванную. Чили. Она едва успела поднять крышку унитаза, как желудок изверг содержимое. И в тот же самый миг она споткнулась, упала, ударилась головой о холодный фарфор унитаза и потеряла сознание; все плотины лопнули. Голова угодила в унитаз. Такой останется в истории киноактриса Лупе Велез. Та, что захлебнулась в унитазе в своем собственном доме.
Страсть — сплошное дерьмо.
La passion. C'est vraiment un emmerdement.
Сандра сдала сочинение, собрала свои вещи и распрощалась с французской школой. Так она оказалась в обычной средней школе в Поселке, в том же потоке, что и Дорис Флинкенберг. Не в одном с ней классе, как уже говорилось, а в соседнем кабинете, в параллельном классе.
Лорелей Линдберг над маленьким умывальником в задней комнате в Маленьком Бомбее, она ухватилась обеими руками за светящуюся трубку над зеркалом, и — фсс! — несколько секунд через нее проходил ток одним сильным разрядом. Мгновение, только Сандра это видела, мерцающая Лорелей — желтая, шипящая, электрическая. Мир замер — фссс! — этот миг навечно сохранился в памяти.
Нет, ты ошибаешься, сказала она Черной Овце.
Но я боюсь.
Его.
С этим домом что-то не так.
И мальчишка, там вокруг вечно бродит один мальчишка.
Я понимаю, что это ненормально. Этот мальчик, он всего-навсего ребенок.
Поговаривают, будто он совершил что-то ужасное. Но никто толком не знает.
Черная Овца:
— Никто ничего не решает. Мышь не выбирала стать мышью.
— Я понимаю, куда ты клонишь, — говорит она зло.
Шелковый жоржет.
И шифон с добавкой полиэстера.
Господи, он расплавился.
Он тоже не был настоящим.
Но потом она снова стала радостной. Шелковый жоржет. Органза. И шантунг.
Шамо-шелк — просто чудо.
И шифф…
Потом
Вдруг
Все
Закончилось.
Магазин продали с молотка.
Аландец и Сандра освободили его.
Погрузили ткани на машину и отвезли в дом в самой болотистой части леса.
Маленький Бомбей, все эти ткани.
— Мы уходим, здесь не осталось ничего интересного, — бормотала она и больше не казалась себе маленькой шелковой собачкой. Нет. Больше так никто не скажет.
— Давай назовем ее Лорелей Линдберг, — предложила Дорис в самом начале игры. — Всех в округе зовут Линдбергами, а раз она была неместная, то надо, чтобы это чувствовалось в имени.
Дорис умела убеждать. И это подействовало.
Она спрячет в сердце другие истории — словно их u не было.
В саду рассказов были пустоты — колодец, темный, как провал в земле, куда можно заглянуть.
Что это за тяжесть в душе, из которой ничего нельзя соткать?
Райан, вискоза — больше ничего.
Маленький Бомбей, все ткани — и мозаика, 1500 фрагментов, «Альпийская вилла в снегу», наполовину собранная, так и лежала на столе.
— Здесь так пусто. Я стреляю в мух из духового ружья. — Аландец стрелял холостыми в охотничьем кабинете. И пил виски. Возможно, так он пытался набраться мужества, чтобы зарядить ружье по-настоящему и положить всему конец. Самому себе и той маленькой девочке в бассейне.
You wanna implode your mind with the Exploding plastic inevitable?
Маленький Бомбей, все ткани.
Нет. Все это теперь в прошлом.
Плавание всухую.
Девочка скачет в бассейне. Туда-обратно — от края до края.
Аландец встал и на нетвердых ногах подошел к бассейну, с винтовкой.
Девочка прыгала и прыгала, словно не замечая его, глаза закрыты, туда-обратно.
Плавание всухую. Он поднял ружье и нацелил на нее.
Тут она замерла. Посмотрела на него беззащитными глазами.
Он опустил руки, ружье выпало, он заплакал.
Что это за тяжесть в душе, из которой ничего нельзя соткать?
Самый красивый рассказ из рассказанных когда-либо
Именно Дорис познакомила Сандру с Поселком. Сандра узнала Поселок совсем с другой стороны. До встречи с Дорис Флинкенберг она в основном бродила вокруг дома на болоте, без всякой цели. Иногда шла по следам мальчишки, при свете дня, конечно, и когда его самого не было поблизости. Приходила в разные места, например на озеро Буле. Двор кузин она тоже видела прежде, и другие дома, но они ничего для нее не значили. Голова ее была занята удивительными фантазиями, не имевшими ничего общего с реальной жизнью в самой болотистой части леса, они так поглощали ее, что, кроме них, она ничего не замечала, для других мыслей у нее просто не оставалось места в голове.
Часто в своих бесцельных блужданиях Сандра думала: а не преследует ли ее кто-нибудь, не следит ли за ней. Если на самом деле существовал дурной глаз, то действовал он как раз так — мальчишка в лесу и все прочее.