Пластик — вечный материал. Вот что Дорис увидела в лесу. Рука (голые кости). Красный плащ. Пластик — вечный материал. Красный и проклятый. Зловещевидный. Вот поэтому.
Рита-Крыса. Суббота в августе, Рита и Ян Бакмансон шли по лесу. Как обычно, они брели своими собственными тропинками, Рита на несколько шагов позади, Ян Бакмансон говорил, Рита слушала. Очень внимательно. Ей нравилось, когда Ян Бакмансон рассказывал, она словно сама туда переносилась и видела, как все происходило. Это было здорово. Это были не фантазии и не придумки, все по-настоящему, все было правдой.
В тот самый день Ян Бакмансон вернулся из Норвегии, где путешествовал со своими родителями. Это был наполовину отпуск, наполовину рабочая командировка. Родители Яна Бакмансона были журналистами, писали и фотографировали, работали вдвоем, их репортажи публиковали в престижных журналах о природе, не в «National Geographic», но в подобных.
Они плыли в резиновой лодке с подвесным мотором по темной воде фьорда, который обрамляли высокие скалы, уходившие глубоко на дно. По холодной воде плыли они вдаль, мама, папа и сын — все трое в желтых непромокаемых комбинезонах и красных спасательных жилетах. И вот в тот день, о котором рассказывал Ян Бакмансон, когда они с Ритой шли после полудня через лес и как бы заново знакомились друг с другом после нескольких недель разлуки (в остальное время Рита почти постоянно жила у Яна Бакмансона в его комнате в угловой башне в доме на Первом мысе), было пасмурно, и дождь все усиливался. Хотя когда они отплывали, отправляясь на свое задание, было почти безветренно, но потом вдруг с моря подул сильный ветер, попутный, потому что они плыли вглубь фьорда — не узкого, но и не слишком широкого.
А в остальном все было тихо, лишь трещал маленький мотор в десять лошадиных сил: нигде никого — ни на воде, ни по берегам. В воде у берега садки для устриц: большие белые шары качались нарядными рядами, они должны оставаться на месте несколько лет. Редкие домики здесь и там, горные козлы в расселинах крутых скал, а в небе — птицы. Большие черные птицы на фоне бело-серого неба.
В начале плавания Ян Бакмансон лежал на дне резиновой лодки и смотрел вверх на белое небо с темными птицами. Фантастическое зрелище. Но вдруг мотор закашлялся, раз, другой, а потом заглох и, сколько они все трое ни бились, не желал больше заводиться. Мотор просто-напросто умер, а они не взяли с собой весел, только багор, чтобы причаливать к берегу, но при сильном ветре и быстром течении от него не было никакого толку. Их понесло по фьорду в резиновой лодке. Вокруг все та же тишина, нигде ни лодки, ни человека, а течение, как уже было сказано, мощное, и оно уносило их за собой.
Потом полил дождь, стало еще темнее — хоть глаз выколи. Радиотелефон перестал работать, беспомощные, они плыли все дальше и дальше. Было жутко холодно; ледяная стужа, поднимаясь из стометровых водных глубин, пробирала их до костей.
Теплые фуфайки и стеганые штаны, которые были надеты под непромокаемые комбинезоны, оказались не способны долго защищать их от непогоды; в конце концов они улеглись на дне лодки — мама, папа, мальчик — и прижались друг к дружке в темноте. Через равные интервалы папа включал фонарик и подавал сигналы: светил в сторону берега в надежде, что их кто-нибудь заметит. Но действовать надо было экономно, потому что свет лампы потускнел, значит, начали садиться батарейки.
Дрожащий одинокий луч над водой. И больше ничего. Пустота.
Они ждали помощи. Просто ждали; им ничего больше не оставалось, а лодка тем временем дрейфовала все дальше вглубь пустынного залива, казавшегося бесконечным.
Минуты тянулись как часы, час — словно целая вечность, они лежали, прижавшись друг к другу на дне резиновой лодки, укутанные во всевозможное тряпье, но вдруг им показалось, что они различают какой-то новый звук — глухой рокот, он постепенно нарастал и становился все сильнее, это пробудило в них надежду и страх. Что это такое: может быть, пороги или водопад? По мере приближения звук становился все громче и громче, казалось, это билось огромное сердце — большое, как целый мир. Течение усилилось, опасность становилась все ощутимее.
Но вдруг все разом осветилось, и из-за поворота выплыл корабль — сияющий огнями огромный пассажирский паром, шикарное судно со множеством иностранных туристов на борту. И их маленькая лодочка попала в радары большого корабля.