реальность океана жизни, и мы, как водяные пауки, сколь
зим по ее поверхности, не понимая, что происходит в глу
бине вод».
До середины XVIII века философия была частью религиоз
ного, метафизического мировоззрения, она пыталась ответить
на фундаментальные вопросы бытия и, в определенной степе
ни, на эти вопросы отвечала, так как рассматривала мир в его
органическом единстве. С началом индустриальной революции
философия утратила свои позиции, уступив свое место теоре
тической и практической науке, в которых началось отделение
одних видов знания от других. Как и в индустрии, в науке ста
ло цениться лишь знание специализированное.
По определению русского философа Соловьева (1834–1881),
«…(наука), обособив отдельные элементы, довела их до крайней
степени развития, какая только возможна в их отдельности,
но без внутреннего органического единства они лишены живого
духа, и все это богатство является мертвым капиталом».
Другой русский философ, Н. Федотов писал: « Разделение на
два разума, теоретический и практический, привело к двум
невежествам, ибо неученые и сами признают себя людьми
темными, а ученые сами же не признают свое знание объек
тивным. Таким образом, разница между учеными и неу
чеными заключаются в том, что неученые верят в возмож
ность для человека знания, а ученые пришли к полному убе
ждению, что знание для человека невозможно».
288
Глава 15. Знание — это власть
«Научная абстракция живет в сознании масс как
абсолютная истина, хотя в ней нет ни истинного
знания реального мира, ни понимания происходящих
событий. Научная картина мира не отражает ре
альный мир, это искусственная модель, представ
ляющая мир как машину, в которой нет ничего,
кроме ее функции, в то время как непосредствен
ный, глубинный метафизический опыт, накапли
вавшийся в течение тысячелетий, несущий в себе
истинное знание, отброшен узкими специалистами
за ненадобностью».
(Олдос Хаксли)
Престиж философии, отвечающей на вопрос о смысле
бытия, резко упал, зато высоко поднялся престиж
прикладной науки, отвечающей на вопросы устройства
быта. Новому времени, времени Прогресса, требовались не
философы, объясняющие мир, а люди, его изменяющие,
узкие специалисты, знающие только свою, отдельную от
других сферу.
Испанский философ ОртегаиГассет: « Его (специалиста) не
льзя назвать образованным, так как он полный невежда во
всем, что не касается его специальности. В то же время в гла
зах общества он не невежда, так как он «человек науки», и
знает в совершенстве свой крохотный участок знаний. Его
нужно называть ученым невеждой, и это означает, что во всех
вопросах,
ему
неизвестных
(а