населения.
В отличие от Европы, в Америке социальное расслоение фор
мирует свободный рынок, предоставляющий все возможные
привилегии тем, кто уже утвердил себя в борьбе за богатство.
Таким образом, неравенство становится изначальным каче
ством экономического развития, а внешнее равенство, в повсе
дневном общении классов, легализует его в сознании среднего
человека, воспринимающего мир лишь в его практических по
вседневных формах. Можно было бы назвать это самообманом,
но это свойство национальной психологии видеть только кон
кретные факты и не обобщать на абстрактном уровне.
Кроме того, отношение к разделению общества на классы
в американской истории почти никогда не вызывало широ
ких массовых, политических движений, как в Европе. Евро
пейская идея социального равенства предполагает, что бога
тые становятся богаче за чейто счет, поэтому должны отдать
хотя бы часть тем, у кого взяли. Этот взгляд был связан с
ограниченными ресурсами старого континента и статично
стью социального процесса. Ресурсы же Нового Света были
неограничены, в азартную погоню за богатством была вовле
чена большая часть населения, государство не вмешивалось
в экономическую игру, что давало возможность участвовать
в ней каждому.
В азартной игре победитель не отнимает, он обыгрывает
своих конкурентов, а победителей не судят. Проигравшие
могут обвинять только себя, в глазах других они « losers», не
умеешь играть не садись за карточный стол.
Классовое расслоение в постсоветской России произошло
внезапно, государство раздало национальные богатства
325
Михель Гофман. Американская Идея
наиболее агрессивным и напористым игрокам. В США же
государство было лишь одним из игроков в экономике, и те,
кто вложил больше труда, те, кому больше повезло, или те,
кто подходил к правилам экономической игры творчески, по
лучали больше. Поэтому американцы не только относились
к тем, кто стал богаче других, с уважением, они ими восхи
щались.
Кроме того, в условиях постоянных изменений, характер
ных для американской экономики, богатство не является чем
то стабильным и незыблемым, бизнес большая дорога, на
которой можно потерять или приобрести, и то, что принадле
жит комуто сегодня, завтра будет принадлежать другому.
Это не борьба между классами, это борьба между отдельны
ми людьми. Поэтому социальное равенство в форме лозунга
большевиков: «Грабь награбленное» ( Soak the rich), в котором
неимущие массы призывались грабить имущий класс, никогда
не находило отклика среди американских низов.
Вопервых, потому, что лозунг предполагает массовую анар
хию, и, в результате, ограбленным может оказаться каждый.
Вовторых, каждый верит, что когданибудь и он сам сможет
попасть в круг тех, кто обыграл остальных. Каждый мечтает
стать победителем, и у него не поднимется рука на тех, кем он
сам хочет стать. « Deal me in», возьмите меня в долю, эта идея
ближе сердцу американца.
Протест против несправедливого распределения доходов
нейтрализован верой людей в равенство возможностей в сво
бодной экономике, хотя это вера иррациональна, не подтвер
ждается практикой. Равные возможности есть у 5% населе
ния, « money makers», обладающих 75% общенационального
богатства, но для подавляющего большинства они не более чем
иллюзия.
Предприниматель может одолжить миллионы у банка под
будущее развитие, или выпустить акции, средний работник
от банка может получить заем только на покупку дома или
машины. Крупные корпорации имеют возможность вклады326
Глава 17. Равенство или стандартизация
вать в рост бизнеса огромные средства, их доходы увеличи
ваются пропорционально вкладам. Небольшие компании, чьи
вклады в рост бизнеса ограничены, имеют соответственно
меньше доходов.
У наемных работников рост дохода идет лишь на уровне
общенационального роста. После расходов на самое необхо
димое у бедных не остается почти ничего, у богатых же
остается капитал, который рождает еще больший капитал.
Принцип прост: чем больше у вас есть, тем больше у вас бу
дет. Богатство порождает богатство, бедность порождает
бедность.
Резкий контраст богатства и бедности в стране «равных
возможностей» возник не сразу, он увеличивался по мере
экономического роста, и, соответственно, концентрацией