производительности труда доходы элиты увеличиваются,
и концентрация богатства наверху социальной пирамиды дает
ей еще большую власть над обществом.
То, что большая часть результатов повышения производи
тельности труда достается управляющему классу, экономической
номенклатуре, подтверждается статистикой. Количество мил
лионеров сегодня несравнимо больше, чем 100 лет назад, когда
их было всего 400, « Fortune 400», удачливые 400. К 2004 году ко
личество обладателей миллионных состояний 3 миллиона, это
1% населения. Они контролируют 45% всего богатства страны,
и механизм власти находится в их руках.
Тем не менее, богатства распределяются намного шире, чем
во всех предыдущих социальных формациях. Наверх подни
мается все большее количество людей, что создает видимость
справедливого распределения доходов, укрепляет систему
поддержки существующего статускво. Но обладание доста
точно высоким экономическим статусом значительной части
населения вовсе не предполагает их влияния на государствен
ную политику.
Реальной властью обладают лишь несколько десятков ты
сяч человек, связанных между собой сложной сетью эконо
мических, политических, культурных и семейных интересов.
Это те, кто имеет значительное влияние в государственном
339
Михель Гофман. Американская Идея
аппарате, индустрии, торговле, финансах, военнопромыш
ленном комплексе, средствах массовой информации, медици
не и образовании.
Как равенство в экономических возможностях, так и ра
венство сил в политической борьбе, не более чем мифы, необ
ходимые для сохранения власти правящей элитой.
В конце XIX и начале XX века политическая и экономиче
ская власть концентрировалась в руках нескольких сотен
«капитанов индустрии». Рокфеллер, Морган, Вандербильт,
Карнеги — они диктовали политику государственным деяте
лям. Это были сильные личности, разрушавшие существую
щие традиции и табу старого общества, мешавшие развитию
индустриального производства. Философия и литература это
го периода, отвечая на социальный заказ, выдвинула идею
личности противостоящей толпе, не желающей расставаться
с традициями. Когда фундамент индустриального общества
был создан, герои и личности стали мешать. Корпорации, бю
рократизированные организации уже не нуждались в лично
стях, им были нужны только исполнители, причем, на всех
уровнях системы, включая ее верхний эшелон.
Анархист, убийца президента МакКинли, в 1901 году, перед
казнью, сделал заявление: « Я убил президента потому, что
считал это своим гражданским долгом. Я не верю, что один
человек может сделать очень много в служении обществу, а другой ничего».
Убийца президента совершил свой индивидуальный акт как
акт социальной справедливости, как защиту принципа равен
ства, но за ним стоял заказчик, индустрия, это она нуждалась
в полной унификации общества. Унификация общества, есте
ственное следствие демократии, должна была, в конечном
счете, привести к исчезновению той человеческой породы, ко
торая в Европе воспитывалась в течение жизни многих поко
лений, элиты.
Токвиль писал об американской идее равенства, в которой
она была доведена до своего логического конца: « Естествен
340
Глава 18. Вся власть народу
ный инстинкт демократии отвергать наиболее выдаю
щихся граждан как представителей народа. Равенство тре
бует посредственности».
В условиях американской рыночной демократии, свободной
от сословных предрассудков, в круг элиты входили те, кто со
здавал богатства в течение одногодвух десятилетий, и все бо
гатства цивилизации они оценивали только в цифрах, цифрах
дохода.
Чарльз Френсис Адамс, социолог второй половины XIX ве
ка, общавшийся с деловой элитой, писал: « Эта публика на
столько скучна, что я предпочел бы вообще не сталкивать