Выбрать главу

большевиками или нацистами. Первыми были резервации

для индейцев, в которых, лишенные средств существования,

они вымирали десятками тысяч. Во время американской

370

Глава 19. Новый порядок на века

Гражданской войны пленных солдат Юга загоняли в огоро­

женные проволокой болота, где они умирали от болезней и

недоедания. Британия подавила в Ирландии движение за не­

зависимость, закрыв все пути доставки продовольствия в пе­

риод неурожая; от голода в 1845 году погибло 1,5 миллиона

жителей одной из английских провинций.

В Южной Африке в начале ХХ века несколько десятков

тысяч буров, белых колонистов, выступавших против англий­

ской администрации, были расстреляны в лагере, который

впервые получил название «концентрационный».

При входе в советские трудовые лагеря стоял лозунг: « Труд

освобождает», тот же лозунг использовался и в фашистских

концентрационных лагерях. Большевики и фашисты не были

первооткрывателями, они следовали принятой во всем циви­

лизованном мире веры в ценность труда. В отличие от стран

экономической демократии, где работник заинтересован в

своей продуктивности, в тоталитарных режимах производи­

тельность труда повышалась страхом смерти и палкой. В кон­

центрационных лагерях проходила селекция, отбор «непро­

дуктивного» человеческого материала: детей, женщин, стари­

ков, больных, который шел в устаревшие плавильные печи,

снятые с производства. «Продуктивный» материал загонялся

в трудовые лагеря.

Насилие в демократических странах осуществлялось го­

раздо менее наглядно, бескровно, экономическими средства­

ми. Но американская Великая Депрессия 30­х годов откры­

то продемонстрировала, что рыночная экономика также уни­

чтожает свой непродуктивный человеческий материал. Треть

населения страны не имела работы, не имела средств к су­

ществованию. Чтобы не снижать рыночные цены, уничтожа­

лись огромные объемы продовольствия, и еда превратилась

в недоступную для многих роскошь. Перестав производить

и потреблять, миллионы безработных стали ненужным бал­

ластом для экономики страны.

Судя по докладу « Statistical Abstract of the United States»,

371

Михель Гофман. Американская Идея

население США сократилось за два года, 1931–1932, на 8 мил­

лионов 553 тысячи человек и держалось на этом уровне до

1940­го года, несмотря на рост населения по рождаемости, что

предполагает еще более высокую цифру погибших. Этот про­

цесс прошел незамеченным для всего остального мира.

После II Мировой войны экономика из индустриальной фа­

зы перешла в фазу постиндустриальную, технологическую,

и отношение к «человеческим ресурсам» изменилось, они ста­

ли не менее ценны, чем ресурсы материальные. На этом новом

витке экономического развития Запад начал строительство

«капитализма с человеческим лицом», а Россия «социализма

с человеческим лицом». Американский политолог Гэлбрайт

назвал этот процесс конвергенцией, сближением двух, внеш­

не противоречащих друг другу систем.

«В сущности, ведь две идеологические силы, проти­

воборствовавшие большую часть ХХ века, спорили

лишь о деталях одного и того же светлого будущего.

Не идеалы, а методы отличали их друг от друга».

(Русский журналист Генис)

Для философов Франкфурской школы, Фромма, Адорно,

Маркузе, видевших, как создавался фашистский режим в Гер­

мании и бежавших от него в США, специфика американской

жизни не помешала им увидеть в стране самой передовой де­

мократии знакомые им черты тоталитаризма.

Советские диссиденты, Солженицын и Александр Зиновьев,

оказавшись на Западе, предполагали найти здесь истинную

демократию, а нашли то же, с чем боролись в Советском Сою­

зе, только в других, более изощренных и более цивилизован­

ных формах.

Папа Римский, Иоанн­Павел II, бывший польский прелат,

посвятивший большую часть своей жизни борьбе с советским

вариантом социализма, в своей энциклике 1998­го года отме­

тил, что сегодняшний капитализм превратился в улучшенную

версию коммунизма.

372

Глава 19. Новый порядок на века

Ханна Арендт в своей книге «Истоки тоталитаризма» говори­

ла, что для среднего человека тоталитаризм стал настолько по­

вседневен и привычен, что он уже не обращает на это внимания.