«Здесь женские руки создают филигранные предметы искусства из стекла», – велела она написать под снимком. Казалось, клиентам это понравилось – в тот год их книга заказов распухла от предложений!
Мария улыбнулась. Она, конечно, была бы рада вновь окунуться в старые воспоминания. С другой стороны, если Пандора была так любезна и мила к ней, то…
Мария схватила куртку. Фотоальбомы ведь никуда не убегут.
– Вперед, к настоящему искусству!
Было начало второго, когда Ванда наконец добралась до ворот фабрики по пошиву пальто. Ей, собственно, нужно было явиться точно к часу, так хотел мистер Хелмстедт, ее будущий шеф. Но Ванда свернула на восток на квартал раньше, и ей пришлось возвращаться. Когда она наконец попала в нужный квартал, то не могла точно вспомнить, где располагается фабрика. Некоторое время она блуждала между строениями, на которых не было номеров. Она вспотела, мучилась от жажды, но вот наконец вдалеке увидела громадное угловое здание – швейную фабрику. Она поспешила к ней, зажав под мышкой сумочку.
«Надеюсь, мистер Хелмстедт не станет сердиться из-за моего опоздания», – робко подумала она и в тот же момент увидела множество других женщин, стоящих у ворот. Может, им всем назначили на одно и то же время?
– Забастовка?! – Ванда растерянно уставилась на пару горящих глаз собеседницы. – Но ведь сегодня мой первый рабочий день!
Женщины, услышавшие ее замечание, дружно рассмеялись.
– Можешь забыть об этом! – сказала одна из женщин. Очевидно, она была зачинщицей. Женщина стояла, скрестив руки на груди, и говорила с таким сильным акцентом, что Ванде с трудом удалось разобрать ее слова.
– Мы из союза немецких социалистических работниц! Мы организуем эту забастовку. Мы не допустим поражения, как в прошлый раз! – выкрикнула она Ванде в лицо, словно та была в ответе за это поражение. Ванда невольно отшатнулась назад, но ее в тот же миг грубо толкнули вперед.
Этого не может происходить на самом деле!
Только через некоторое время Ванда осознала, что для нее означают запертые ворота и толпа разъяренных женщин: внутри будущий шеф напрасно ее дожидается, девушка не может попасть на свое новое рабочее место.
Ванда взволнованно теребила коричневую ткань платья. Девушка с такой тщательностью подбирала это простое льняное платье! Она не хотела выглядеть расфуфыренной. Но в то же время старалась не производить впечатления, будто стремится быть на короткой ноге со швеями, – как надзирательница она должна была вызывать уважение.
И что теперь? Все напрасно? У матери появится возможность подарить еще одно платье бедным, нуждающимся в помощи?
«Ну я и голытьба!» – эта мысль вдруг ей показалась такой смешной, что она расхохоталась. Очень громко, пронзительно и истерично. Зачинщица сердито уставилась на нее.
– Из-за таких, как ты, наша забастовка может потерпеть неудачу! Вам не хватает серьезности! – ткнула она твердым указательным пальцем в грудь Ванды, и девушка не успела увернуться.
С этого момента Ванда вообще ее не слушала. Слезы катились по ее щекам, она продолжала хохотать и не могла остановиться. Если бы Гарольд слышал это… Он точно подумал бы, что она все выдумала.
Некоторых женщин заразил ее хохот. Они тоже смеялись, но больше от отчаяния, чем от веселья. Всех их дома ждали семьи, дети, а они не знали, чем их кормить всю следующую неделю. Но можно ли ставить им в вину то, что они боялись собственной смелости?
– Давайте, смейтесь! – язвительно крикнула зачинщица. – Словно у вас есть повод для смеха! Мы проводим забастовку, не забывайте об этом! Но если вы хотите предать наши цели, можете и дальше наслаждаться своей жизнью! Ходите по вечерам в кино! Тратьте ваши деньги на всякие безделушки. Пусть вам шепчут на ухо мужчины красивые слова!
Забастовщицы выслушали эту тираду с некоторой недоверчивостью и почти опасливо. Что преступного в том, чтобы после четырнадцатичасового рабочего дня получить хоть немного удовольствия?