Когда Мария села за стеклодувную трубку, уже пробило одиннадцать часов. Перед ней лежала стеклянная картина, которую она начала делать несколько дней назад, – последняя из четырех, представлявших собой четыре элемента. «Земля», «Вода» и «Воздух» уже стояли на подоконнике, пропуская сквозь себя ноябрьские солнечные лучи. Может, стоило использовать меньше голубых оттенков, а вместо этого – бесцветное стекло? С другой стороны, на Монте-Верита бывали дни, когда небо состояло из сплошной синевы. Но разве небо состоит не из чего-то большего, чем просто синь? Разве в нем нет ветра? От нежного дуновения до холодного, ревущего шквала. Однако об этом следовало думать раньше, теперь уже поздно: ничего не исправишь. Мария рассердилась, взяв в руки последнюю картину.
Стекло – самый жесткий и бескомпромиссный учитель: выдувал ли ты его, разрисовывал или обрабатывал как-то иначе. В работе со стеклом была лишь одна попытка. Если не получилось, то все кончено. Со стеклом нельзя спрятать ошибок, даже самый маленький огрех останется видным навсегда. Но именно это Марию и подстегивало.
Она пристально рассматривала последний элемент – «Огонь». Для этого она выбрала дерево в огненных осенних красках, которое заполняло всю картину. И еще немного малинового колера! Может, чуть охры – больше она ничего не станет делать: картина и так уже пылает, словно пламя в камине. Древо жизни. Мария улыбнулась. Пришло время для того, чтобы она вдохнула в него жизнь!
Теплое чувство счастья согревало ее изнутри. Как она вообще жила последние месяцы без работы?
Правильно уложив кусочки стекла красного и охряного тонов, она зажгла спичку. Но вместо того чтобы бросить ее в стеклодувную горелку, с чего раньше начиналась ее работа, Мария поднесла ее к носику паяльника.
Превращение стеклодува в художницу по стеклу! Часто Мария сама не могла осознать, что она решила заняться творческой работой. Но когда она теперь оборачивала проволокой вырезанный в форме листа кусок стекла и запаивала ее концы, она чувствовала, словно ничем другим и не занималась никогда.
Началось все с Монте-Верита, точнее, с посещения художницы по стеклу Катарины, которое все же состоялось после долгих сомнений. Едва Пандора и Мария распахнули дверь ничем не примечательной снаружи лачуги, как тут же очутились в волшебном мире тысячи стеклянных осколков, зеркал, картин и произведений искусства из таких материалов, как перья, серебряная проволока, раковины и жемчужины. А Катарина фон Ой в своем широком шелковом одеянии всех цветов радуги предстала перед ними волшебницей. Услышав, что Мария тоже работает со стеклом, она охотно поделилась секретами различных техник. Соединение стекла с раковинами или жемчужинами оказалось новинкой для Марии. Ей вдруг стало невыразимо стыдно, что она до сих пор сама не отважилась объединить стекло с другими материалами. Стекло и серебро, стекло и камень, стекло и… Возможности казались безграничными. Некоторыми работами она была так очарована, что хотела смотреть на них и прикасаться к ним вечно. Другие творения казались ей менее удачными, например, стеклянная змея, обвившаяся вокруг вырезанного из дерева яблока. Грубое дерево и эротический красный цвет змеи Марии не казались сочетаемыми, контрастировали.
Картины художницы на внутренней стороне стекла тоже сначала не особо понравились: портреты казались слишком примитивными, а ландшафты – плоскими. Разумеется, Мария не высказала художнице этого в лицо: не хотела выглядеть невежей. Но то, как цвета картин переливались, если держать работы против света, ей очень пришлось по вкусу. Ибо тут даже простые рисунки Катарины начинали жить своей жизнью.
Хотя «Волшебная хижина» очень впечатлила Марию, она не собиралась изготавливать нечто подобное. В конце концов, она ведь обещала Йоханне, что продолжит работу над новыми проектами елочных шаров и в Генуе. Но потом все обернулось иначе.
По приезде в Геную Марию уже ждала подготовленная для нее маленькая мастерская, расположенная по соседству с ее комнатой. Газовая горелка с жаровой трубой, стеклодувная трубка, с помощью которой она поддавала кислорода огню, тем самым повышая температуру, несколько щипцов и напильников – все было в полном порядке. Но человек, который собрал все эти предметы в комнате, не имел ни малейшего представления о заготовках для елочных шаров. Поэтому сюда принесли разноцветные стекла всевозможных видов и оттенков. Кроме того, Марию ожидала целая батарея горшочков с красками. Мария осмотрела все это «богатство» отчасти с удивлением, отчасти с испугом. С чего, черт подери, теперь ей начать?