Поначалу в Генуе ей было некогда заниматься этой проблемой: они с Франко все время куда-то ездили, он хотел показать Марии каждый уголок города, гордился его роскошью.
Но по прошествии первых недель Франко сразу после завтрака стал уединяться с отцом во фронтальной части палаццо, в кабинете графа, отделанном черным эбеновым деревом. И Мария радовалась, что есть хоть какая-то работа и не нужно проводить долгое время с графиней с глазу на глаз.
В своей мастерской Мария чувствовала себя комфортно с первой минуты. Мастерская, как и спальня, располагалась на нижнем этаже. Фронтальная часть была застеклена, и можно было открыть две створчатые двери прямо в сад. Справа к ней примыкало стеклянное строение, так называемая оранжерея. Франко объяснил, что даже в зимние месяцы у них есть лимоны, инжир и апельсины.
Мария была очарована таким видом и разрисовала первую желтую пластину зелеными вьющимися усами и оранжевыми фруктами, но в итоге результат ей не понравился. Дилетантство! Наивность! Потом она попыталась разбить стеклянную пластину на полоски. Может, ей самой удастся сделать заготовки? Но и это не сработало.
В конце концов совершить прорыв ей помог Франко.
– Тебе не стоит заниматься этими бесполезными безделушками, мы выбросим все! Я закажу тебе правильные заготовки в Мурано, – заявил он, после того как она вечером после ужина еще раз зашла в соседнюю комнату и тщательно рассортировала в жестяные банки осколки по цветам. Он прильнул к ней сзади, обняв ее живот руками.
– Ты обращаешься с каждым кусочком стекла, словно это какой-то драгоценный камень.
Вскоре после этого они ушли спать, но замечание Франко занозой засело в подсознании Марии, так что она едва ли могла насладиться ласками мужа.
Драгоценные камни?
Драгоценные камни можно вставить в оправу.
А это значит…
На следующее утро Мария попросила Франко купить ей паяльник и свинцовую проволоку. Идея Марии была простой: она хотела разломать кусачками осколки стекла, придавая им нужную форму, отдельные куски поместить в свинцовую оправу и потом спаять все оправленные свинцовой проволокой части воедино. В конце она надеялась получить своего рода стеклянную мозаику. И ее мечты воплотились в жизнь. Когда была окончена ее первая картина – два красных сердца на синем фоне, окаймленные светлой окантовкой, – Мария звонко рассмеялась. Как чудесно! Как ярко! Как… броско! Почему эта идея не пришла ей в голову намного раньше? Может, потому что в Лауше она никогда не считалась истовой прихожанкой, иначе заметила бы, что церкви и соборы полны разноцветных окон – витражей, которые наглядно демонстрировали верующим сцены из Библии. Но ведь в витражах можно запечатлеть не только Святую Деву и ее дитя, но и любой понравившийся мотив – в этом была суть ее идеи!
Франко просто лишился дара речи, когда вечером она предъявила ему свою работу.
– И это с первой попытки? Это настоящее совершенство – не меньше! Пылающие сердца – mia cara, ты увековечила на своей картине любовь! Это великолепно. Но сама ты еще красивее, – добавил он.
На следующий же день без каких-либо предварительных эскизов Мария приступила к созданию серии из четырех элементов.
Было около полудня, когда Мария выпустила из рук огненную картину. Кончики пальцев у нее зудели от возбуждения. Она хотела продолжать. У нее было много идей! Украшения Рут от Лалика и Галле – стрекозы, мотыльки и лилии – все эти мотивы так чудесно сочетаются с ее новой техникой!
Она уже взяла в руки два осколка стекла – лиловый приложила к осколку цвета морской волны – и вдруг опустила оба.
Проклятье! Она ведь сегодня собралась закончить наброски новых елочных украшений, которые с нетерпением ждет Йоханна.
В унынии Мария открыла блокнот с начатыми рисунками. Она не хотела браться за старое: душа ее противилась этому. Новая тема так привлекала ее…
Вначале у Марии родилась мысль, которая показалась ей превосходной, – сделать формы для амулетов. Конечно, люди с удовольствием повесили бы на елку трубочиста, поросенка или листок клевера, чтобы в следующем году им сопутствовала удача. Но когда Мария внимательно рассмотрела эскиз трубочиста, в душу закрались сомнения: сможет ли формовщик Штрупп вообще изготовить такую большую форму? И смогут ли Петер и все остальные ее выдуть? Магнус ругался, когда приходилось дуть святых николаев с высокими шапками!
Магнус… Как у него там дела? Марию все еще мучили угрызения совести, когда она думала о нем. С другой стороны, она ведь не могла вернуться к нему только по этой причине.