Девушка все еще была ошарашена, когда они несколько минут спустя зашли в школу рисования. Люди считали, что она хочет незаконно получить наследство?! Этого нельзя было так оставить! Нужно было внести ясность!
Ванда, нахмурившись, слушала объяснения Йоханнеса возле отдельных стендов, которые выставили в бывшей комнате школы для рисования.
Йоханнес заметил ее напряженность.
– Я знаю, что это ненастоящий музей, но это только начало. Тринадцать лет назад тут начали выставлять разные предметы из былых времен, тогда Лауше как раз исполнилось триста лет. Мои родители участвовали в организации. Сегодня всем нравится, что прошлое продолжает жить хотя бы в таком виде. Вот, взгляни сюда, видишь, здесь несколько первых стеклянных предметов, которые изготовили в Лауше.
Йоханнес указал на витрину со светло-зелеными кувшинами и чашами, украшенными мотивами из сельской жизни. Потом они прошли мимо витрины с елочными украшениями и остановились возле стенда со странными трубками и колбами.
– А вот это – современность! Между ними каких-то смехотворных триста лет.
Он усмехнулся, заметив недоумение Ванды.
– Что, черт возьми, это может быть?
– Стеклянная посуда для технического применения. Сегодня некоторые стеклодувы занимаются изготовлением технической посуды. Это тоже неплохой заработок, сейчас все больше открывается химических предприятий, которым нужна такая продукция. Тот, кто на этом специализируется, всегда находит новых клиентов. В отличие от тех, кто делает изящные безделушки.
«Мастерская твоего отца была когда-то одной из лучших в деревне. Но сегодня у него есть определенные трудности», – так говорила Мария.
– Мария намекала, что кое у кого из стеклодувов возникли некоторые проблемы: они не могут найти покупателей для своего товара. Но она не говорила, что у половины Лауши производственный кризис.
– Тетка Мария! – рассмеялся Йоханнес. – Да что она знала о деревне!
Он заметил вопросительный взгляд Ванды и продолжил:
– Мария днями сидела у стеклодувной печи или за рисовальным столом и редко выходила в люди. Она просто не хотела этого. Магнус часто жаловался, что не может ее вытащить из комнаты, будь то карнавал, майские танцы или праздник середины лета. По ее мнению, главным развлечением была поездка в Зонненберг к одному старому книжному червю.
– Поверить не могу! – воскликнула Ванда. – Ты бы видел, что она вытворяла в Нью-Йорке. Моя мать прикладывала неимоверные усилия, чтобы вечером хоть раз удержать Марию дома! То вернисаж, то литературные чтения – Мария порхала, как бабочка с цветка на цветок.
– Ты уверена, что мы говорим об одном и том же человеке?
Ванда хихикнула, но в тот же миг снова стала серьезной.
– Я все еще не понимаю, почему у стеклодувов Лауши такие проблемы. Стекло везде и всегда востребовано, по всему миру, разве нет?
– Конечно, но ведь у Лауши нет исключительного права на производство стекла! Девяносто процентов жителей Тюрингского леса задействованы в стекольном производстве. По крайней мере, так утверждают какие-то умники после своих подсчетов. Поэтому существует перепроизводство товаров и рабочей силы, и мы это чувствуем на себе. Как с хорошей, так и с плохой стороны. Если мою мать больше не удовлетворяет какая-то оформительница (работает неряшливо, не выполняет заказ вовремя), не стоит труда найти на ее место десяток других. Если мы не сможем выдавать заказы вовремя, от нас все клиенты сбегут, глазом не успеешь моргнуть.
– Но ведь елочные украшения не покупают круглый год, правда?
Йоханнес со значением взглянул на нее.
– Это верно, зарабатывать сезонными товарами – особенно тяжелый хлеб. В последние годы елочными игрушками занимаются очень многие, и цены скорее упали, чем выросли. Нашей семье помогает то, что у нас есть хорошие связи за границей. Этим наша семья обязана твоей матери, от которой мы все время получаем новых клиентов.
«Неужели мама помогает в поиске клиентов?» – удивленно подняла брови Ванда.
– Кроме того, начальница постоянно и кропотливо выискивает новые возможности, чтобы мы продали товар по выгодной цене. Ну и не забывай, что мы производим самые красивые шары в мире.
– А ты не фантазируешь? – рассмеялась Ванда.
Из слов Йоханнеса стало ясно, что у семейного дела действительно надежная основа. Ей нравилось разговаривать с кузеном на коммерческие темы. Она сама себе при этом казалась очень взрослой.
Йоханнес рассказывал ей о каждой витрине, о каждом предмете, и Ванде казалось, что он обладал колоссальной памятью на цифры. Лауша была основана в 1579-м, в 1748 году цены на дерево поднялись, с 1753 года стеклодувам не нужно было больше передавать стеклянные изделия в герцогскую усадьбу, а приходилось платить большую арендную плату – и все в таком духе. Ванде очень нравились его разъяснения, но в душе все больше росло глухое чувство разочарования. Лауша была совершенно… другой, не такой, какой она себе ее представляла.