— Мне нужно поговорить с тобой, Клайд, прежде чем ты уйдешь, — сказала она.
Он заметил, что она очень озабочена. Правда, последние дни он чувствовал, что у нее какие-то серьезные огорчения. Однако в то же время он говорил себе, что у него сейчас слишком много обязательств и ему нечем помочь матери. Помочь ей — значит потерять Гортензию. Он не может на это пойти!
Но какие разумные оправдания можно привести, отказывая матери в небольшой помощи, тем более, что он так хорошо одет и так упорно исчезает по вечерам из дому? Он постоянно ссылается на неотложную работу в отеле, но, вероятно, мать не очень обманывается на этот счет. Правда, всего два месяца назад он обязался платить в течение девяти недель по десять долларов в неделю вместо пяти, и платит. Но это, наверно, только доказало матери, что у него есть лишние деньги, хотя он и пытался объяснить ей тогда, насколько этот расход для него стеснителен. А теперь он и хотел бы пойти навстречу матери, но не может, — препятствует неодолимое влечение к Гортензии.
Немного спустя Клайд вышел в гостиную, и мать, как обычно в таких случаях, повела его в помещение миссии, холодное и мрачное в те дни, и они сели на одну из скамей.
— Я не думала, что мне придется говорить с тобой об этом, Клайд, но у меня нет другого выхода. Мне не на кого больше положиться, а ты теперь взрослый мужчина. Только ты должен обещать, что никому ничего не скажешь, — ни Фрэнку, ни Джулии, ни отцу. Я не хочу, чтобы они знали. Эста вернулась в Канзас-Сити, она в очень печальном положении, и я просто не знаю, как с ней быть. У меня так мало денег, а отец мне уже почти не помощник.
Она устало и озабоченно провела рукой по лбу, и Клайд уже знал, что за этим последует.
Сперва он хотел сделать вид, что не знает о возвращении Эсты, раз уж он так долго притворялся. Но теперь, выслушав признание матери и зная, что, если он хочет лгать и дальше, надо притвориться удивленным, он вдруг сказал:
— Да, я знаю.
— Знаешь? — с удивлением переспросила мать.
— Да, знаю, — повторил Клайд. — Я видел, как ты раз утром зашла в дом на Бодри-стрит, я случайно проходил там, — объяснил он довольно спокойно. — А потом я увидел Эсту; она выглянула из окна. И когда ты ушла, я зашел к ней.
— Когда же это было? — спросила миссис Грифитс просто для того, чтобы выиграть время.
— Месяца полтора назад, если не ошибаюсь. Я потом еще раза два к ней заходил. Но Эста не хотела, чтобы я об этом рассказывал.
Миссис Грифитс сокрушенно вздохнула.
— Значит, ты знаешь, в чем ее несчастье? — спросила она.
— Да, — ответил Клайд.
— Что ж, чему быть, того не миновать, — сказала она покорно. — Ты ничего не говорил Фрэнку и Джулии?
— Нет, — успокоил ее Клайд, думая о том, как неудачно окончилась попытка матери скрыть случившееся.
Она, как и отец, совсем не умела лгать. Клайд полагал, что сам он куда хитрее их обоих.
— Ты и не говори им, — строго предупредила мать. — Им, по-моему, не следует знать об этом. И без того плохо, — прибавила она, и рот ее искривила горькая гримаса.
А Клайд слушал ее и думал о себе и о Гортензии.
— Прямо не верится, что Эста навлекла на себя и на всех нас такое горе, — прибавила мать, помолчав, и глаза ее затуманились печалью. — Разве есть тут наша вина? Разве не дано ей было совсем иное воспитание? «Путь грешника…»
Она покачала головой и крепко стиснула руки, а Клайд смотрел прямо перед собой, думая о тяжелом положении семьи и о том, как все это может отразиться на нем самом.
Мать сидела, угнетенная и смущенная своей странной ролью в этой истории. Да, она лгала, как лгут многие. И вот Клайду известны все ее хитрости и обманы, и она чувствует себя такой фальшивой и глупой. Но разве она не старалась оберечь Клайда от всего этого — и его и остальных? Клайд уже достаточно взрослый, чтобы ее понять. Однако она продолжала объяснять, почему она так поступила, как ужасно все это для нее. И к тому же, пояснила она, эти прискорбные события вынуждают ее теперь обратиться к нему за помощью.
— Эста скоро будет очень больна, — сказала мать отрывисто, с чувством неловкости: она, видимо, не могла или не хотела смотреть в лицо Клайду, но в то же время решила быть по возможности откровенной. — Ей понадобится доктор и кто-нибудь, кто сможет побыть с ней в часы, когда меня не будет. Мне необходимы деньги, по крайней мере, пятьдесят долларов. Ты не достанешь где-нибудь? Попроси у кого-нибудь из твоих новых друзей в долг, на несколько недель. Ты ведь мог бы скоро вернуть этот долг. Пока не расплатишься, можешь ничего не давать мне за комнату.