Квен сделал медленный вдох.
— Нет, Са'ан.
Я откинулась на подушки. На первый взгляд мне казалось, что воспользоваться мудростью демона легко — легко и с минимальными очевидными затратами. Но заступаться за демона было нелегко, заставить других принять демона было нелегко, научиться жить среди людей как демон было нелегко. Возможно, я заплатила свои взносы другим способом. Надеюсь, что в конце концов это все равно не унесло мою жизнь.
— По крайней мере, не думаю, что она это сделала, — сказал Квен, задумчиво. — Она знала, что мне не нравится, когда она разговаривает с демонами, поэтому она скрыла это от меня. Пока не стало слишком поздно.
Квен внезапно поднялся, напугав меня.
— Извините, — сказал он со странным, удивительно болезненным выражением на лице, прежде чем прогнать его. — Мне нужно установить палатку в безопасной комнате.
Он вышел из утопленной гостиной, оставив меня хмуриться в раздумьях. Это было довольно неожиданно — и в этом был явный намек на давно скрытую сердечную боль. Прищурив глаза, я перевела взгляд с Трента на Квена в поисках каких-либо признаков сходства. Затем покачала головой и отбросила эту мысль. Даже с генетическим вмешательством они выглядели слишком непохожими, чтобы быть родственниками. Было очевидно, что Квен любил мать Трента, но из этого не следовало, что у них были отношения.
— Палатка? — спросила я, и внимание Трента обострилось.
— Кемпинг в помещении, — сказал он, приводя мысли в порядок. — Мы никогда не делали этого для дневного сна.
— Люси, Рей, — сказал Квен, присев на корточки за столом, чтобы встретиться с ними взглядом. — Ваша мама хотела бы вздремнуть с вами. Не хотите ли разбить лагерь?
— Вечеринка в палатке! — воскликнула Люси, ее глаза заблестели.
— Что такое вечеринка в палатке? — спросил Зак громким голосом, чтобы его услышала Люси, которая теперь требовала, чтобы ее спустили со стула.
— Вечеринка в палатке! Вечеринка в палатке! — пропела маленькая девочка, когда Квен умело заключил ее в свои объятия. — Зак, открой это, — потребовала она, указывая на кухонный шкаф. — Принеси зефир!
Рей не выглядела такой счастливой, но у меня было чувство, что это потому, что она смотрела на Трента, а Трент хмурился.
— Ты телеграфируешь, — предупредила я его, и он стряхнул с себя свое настроение, улыбаясь, когда подошел к маленькой девочке.
Эласбет тоже встала, но она была далеко не так искусна в сокрытии своих эмоций.
— Трент, если ты скомпрометирован, позволь Ордену разобраться с этим, — сказала она, рассказав мне, каким именно был их разговор во внедорожнике. — Тебе не нужно спасать мир.
— Я не спасаю мир, — сказал он, поднимая Рей и смахивая с нее хлопья. — Я спасаю себя и свою семью. Ордену все равно, умрет ли Лэндон, лишь бы они захватили баку. Весь мир знает, что у нас с Лэндоном идет личная война. Если он в конце концов умрет, как думаешь, кого обвинят? Лэндон добился бы успеха даже из могилы.
— Но ты не имеешь к этому никакого отношения, — запротестовала Эласбет.
— Когда это когда-либо имело значение? — спросил Трент, затем повернулся к Рей, усадил ее и попросил взять книгу для сна. Не сводя глаз с Трента, Рей неохотно взяла Квена за руку и вошла в свою комнату вместе с Люси.
— Вечеринка в палатке! — Люси снова крикнула, и Бадди подбежал к ним.
— Ты часто это делаешь? — спросила я, и легкое настроение Трента вернулось, хотя бы на мгновение.
— Э, да, — признался он, выглядя смущенным. — Но мы обычно ставим палатку внизу. Может быть, когда-нибудь Квен позволит нам спать под звездами. Прошу прощения. Мне нужно поговорить с Квеном.
Я кивнула, но он уже двигался, и я улыбнулась, услышав веселые требования Рей.
Это оставило меня наедине с Эласбет. Моя улыбка медленно погасла, когда она начала убирать высокие стулья. Она пыталась быть полезной. Я знала это чувство.
— Э, извини за это, — сказала я, смахивая оставшиеся хлопья в руку и бросая их в одну из мисок.
— За баку? — Эласбет взяла миски и пошла на кухню. — Это была не твоя вина. Я ценю, что ты проявляешь интерес и помогаешь Тренту с этим.
Интерес? подумала я, задаваясь вопросом, слушала ли она что-нибудь из этого.
— Нет, я имею в виду все, — сказала я, и она замерла, резким движением выключив проточную воду.
— Это раскаяние? — спросила она, насмешливо приподняв идеальные брови. — Скажи мне, Рейчел, — сказала она, сильно покраснев, — что бы ты сделала по-другому? Не заставляла меня вести себя как ревнивый ребенок, заставляя поверить, что ты платная шлюха, а потом старая подружка? Не арестовала Трента на нашей свадьбе? Не поощряла его отправиться в безвременье, где его выставили на аукцион в качестве раба? Или, может быть, решила не помогать ему пересечь континент, чтобы украсть моего ребенка?