— Может быть, тебе стоит пересидеть это? — предложил Трент, и я удивленно посмотрела на него искоса.
— Ты тоже? — спросила я. — Почему?
Он пожал плечами.
— Гленн прав. Если Уист решит, что ты представляешь угрозу, он может попытаться посадить тебя в камеру рядом с зомби.
Глава 14
Медленно дыша, я, покалывающими от скрытой энергии линий пальцами, прикоснулась к одной из книг, которые Трент принес из безопасной комнаты в детской для девочек прошлой ночью. Пока я перебирала их, перемещая с одного конца кофейного столика на другой, взошло солнце, заполнило большую комнату, и теперь, когда приближался полдень, начало ускользать. Книга у меня на коленях была демонической и для того, чтобы её прочитать нужен был солнечный свет.
Уставшая, я глубже опустилась на мягкий кожаный диван, стоящий перед никогда не зажигавшимся камином в большой комнате Трента. Само помещение было огромным, высотой в три этажа, с одной стороны которого все окна выходили на бассейн и внутренний дворик. Было необычно тепло, и мне было трудно бодрствовать даже с амулетом бессонницы. Я чувствовала запах готовящегося кофе, божественный, ореховый аромат, доносившийся из жилых помещений на третьем этаже.
Ни Трент, ни я не спали, и после ночи, проведенной за просмотром уродливых проклятий, с меня было достаточно. Единственное хоть сколько-нибудь полезное заклинание, которое я нашла, заключалось в том, чтобы кого-то суметь разбудить, и я переключилась на него.
— Не спи, но бодрствуй, — читала я, переводя с латыни. Это была магия демонов, то есть все, что мне нужно было сделать, это подключиться к коллективу и произнести волшебные слова. — Non sic dormit, sed vigilat, — прошептала я, вздрогнув, когда мое сердце бешено заколотилось, а руки задрожали. Это было все равно, что хлопнуть дверью, и я сняла амулет бессонницы, прежде чем у меня случилась аневризма.
Задержав дыхание от надвигающегося облачка жженого янтаря, я захлопнула книгу. Это был последний, и когда я бросила ее на стопку прочитанных, взгляд упал на мои рукописные заметки. В некоторых книгах теперь были свежие, прикрепленные стикеры, чтобы отметить чары, заклинания или проклятия, которые могли содержать или захватывать источник злой энергии, но, несмотря на то, что библиотека Трента была уникальной, я сомневалась, что все, что я нашла, не было испробовано демонами раньше — попробовано и потерпело неудачу.
Наклонившись вперед, я потрогала тонкую книгу, которая была особенно тревожной. Просто кем была мама Трента?
О, я нашла много магии, целью которой было захватить, но ничто не поддавалось воздействию разумной энергии, как баку. «Как поймать солнечный луч? Другим солнечным лучом?» подумала я, содрогнувшись при воспоминании о разделенных мистиках Богини, некоторые из которых стремились убить Богиню и заставить меня занять ее место, остальные разрывали мой разум, чтобы убить меня, чтобы я не смогла. Последнее, что я хотела сделать, это обратиться за помощью к Богине. Если бы хоть один из ее мистиков узнал меня, я могла бы вернуться к борьбе за наши жизни. Всех остальных они игнорировали, когда мы использовали энергию, которую они сбросили, чтобы изменить законы природы и творить магию, но я была тем, кто первым научил их понимать существование, основанное на массе, а не энергии, и эта память умерла с трудом.
Я выдохнула, сжимая кулак, чтобы выжать остатки скрытой магии, которая впиталась в меня, затем потрясла рукой, чтобы скинуть небольшие трели статической энергии. Большое поместье было пусто без высоких голосов девочек и ответного грохота их отцов. Они вернутся сегодня вечером. Мне не нужно было уходить, но я уйду.
Повернувшись, я достала из кармана телефон, чтобы проверить время. Он зацепил кольцо, которое мне подарил Ходин — тусклое, серебряное с гравировкой, с глухим стуком оно упало на пол и покатилось на солнце, поблескивая, как невысказанное обещание. Нахмурившись, я подняла его, поворачивая, чтобы изучить символы. Оно выглядело кельтским, символы переплетались друг с другом, пока не стало трудно решить, где начинается один и заканчивается другой. «Хорошенькое», подумала я, удивляясь, почему Ходин был так непреклонен в том, что не хотел помогать Алу. Это что-то личное.
«Души», размышляла я, перекатывая колечко между большим и указательным пальцами. Ходин утверждал, что может изменить выражение души. Это навсегда изменило бы выражение моей нейтральной ауры, а не просто на мгновение, как все демоны изменили свои ауры, чтобы путешествовать по лей-линиям. Кроме путешествий по лей-линиям, в текстах демонов или эльфов было очень мало информации о душах.