— Сойдёт.
Это было не просто сойдёт.
Моя голова уже размышляла о том, как воспроизвести способ, которым они панировали курицу, и, возможно, даже придать ему изюминку. Я мог бы добавить раскрошенные крекеры или даже очень мелко порубленные орехи, маринованные в соевом соусе. Я мог...
— Лжец, — сказала Рози. — Я видела, как ты облизывал крышки контейнеров, когда относил все на кухню.
Попался.
Я вскинул руку и подложил ладонь под затылок.
— Ладно, это было чертовски фантастично. Ты была права, и я бы снова облизал эти контейнеры, если бы на них хоть что-то осталось.
Она засмеялась, и от этого звука уголки моих губ приподнялись еще выше. Это был прекрасный звук, и он раздавался не так уж часто.
— Почему ты пытаешься разыграть карту крутого парня и говоришь, что ты не впечатлён курицей?
Я выбрал правду.
— Потому что план был в том, чтобы накормить тебя теми пиццами. И то, что они сгорели задело мое самолюбие.
На пару минут мы погрузились в молчание, и моя голова снова погрузилась в свои мысли. Я думал о ней, о сегодняшнем вечере. О ее приоткрытом рте и о том, как я хотел наклониться и облизать ее нижнюю губу...
Я отругал себя, когда мои треники стали немного теснее в промежности.
— Лукас? — позвала Рози.
Когда я ответил, мой голос был более грубым.
— Да?
— Сегодняшний вечер был потрясающим. Независимо от пиццы.
— Я рад, если тебе это хоть как-то помогло.
— Дело не только в этом, — ответила она. — Конечно, мне это помогло. Больше, чем ты думаешь, но мне... действительно понравилось. Это было лучшее второе свидание, на котором я когда-либо была. Я не заслуживаю того, чтобы ты так старался ради меня — ради этого, — поправила она себя. — Ради эксперимента.
Что-то в моей грудной клетке сдвинулось.
— Твоя планка так низка, Рози. Это сводит меня с ума.
Полная тишина.
— Почему ты так говоришь? — наконец спросила она. — Я думаю, что мои стандарты нормальны.
Тот факт, что она в это верила, делал все еще хуже.
— Ты не должна довольствоваться свиданием, которое заканчивается тем, что ты отскребаешь духовку, — сказал я ей, и в моем голосе слышалось разочарование. — Или сидеть на столешнице в ужасе, — я закрыл глаза на пару секунд, мне нужно было время, чтобы подавить желание сказать больше, чем следовало. — Ты заслуживаешь гораздо большего, чем все это. Будь это эксперимент или нет, ты заслуживаешь большего.
Она не ответила. И я ненавидел, что вот так сорвался и что не мог разглядеть ее лица в темноте.
Только когда я сдался и подумал, что она заснула, она заговорила: — Жаль, что ты не присутствовал на свадьбе Лины и Аарона, Лукас. Я... — она запнулась, и ее слова сопровождались дрожащим дыханием. — Я действительно хотела бы встретить тебя в тот день.
Моя грудь сжалась.
И я впервые подумал об этом. О той альтернативной реальности, где мы — Рози, подружка невесты, и Лукас, старший двоюродный брат невесты — встретились бы и, возможно, выпили бы бокал вина или два. Может быть, потанцевать. Надеюсь, не только это. Видит Бог, я бы попытался сделать ещё что-то.
Но я больше не был таким человеком. Я не мог... надеяться на большее с кем-либо, когда я не мог справиться с самим собой и взять себя в руки. Мы были друзьями, соседями по комнате. И мне это нравилось. Искра или нет, но мне нравилось, что Рози есть в моей жизни.
Пока, напомнил я себе. Потому что через три недели мне предстояло уехать.
И это было то, о чем я не должен забывать.
Что бы ни существовало между нами, это не меняло фактов.
И я был абсолютно серьезен, когда говорил ей, что она заслуживает большего.
***
Ночью у меня заболела нога.
И это означало, что душ я принимал дольше, чем нужно.
После нескольких недель путешествий и постоянного пребывания на ногах, такой длинный день, как вчера, дал видимый эффект.
Это была плата за то, что я игнорировал физиотерапию и пропустил более трети рекомендованных сеансов. Но какой в этом был смысл? Мне говорили с тех пор, как я очнулся на больничной койке во Франции, что стопроцентного шанса на выздоровление у меня не будет. Поэтому я просто... не стал пытаться. Я позволил им сделать все, что нужно, и в тот момент, когда я смог ходить без явной хромоты, я вернулся домой. Домой.
Образ Тако промелькнул в моем сознании.
Но кроме моего лучшего друга и моей семьи, что у меня осталось в Испании, чтобы называть ее домом? После случившегося чувство принадлежности к дому притупилось. Как будто чего-то не хватало. Оно больше не звало меня обратно. И у меня не было своей собственной семьи. Никого, кого бы я называл «своим» и к кому бы хотел вернуться. Со всеми этими путешествиями и требованиями моей карьеры этого никогда... не было.
Покачав головой, я выключил воду и обернул полотенце вокруг талии, прежде чем выйти из ванной. Чувствуя странную усталость, я решил, что спрошу Рози, не возражает ли она против моего присутствия сегодня. Даже если она собирается писать, я могу вести себя тихо и оставаться сам по себе.
Я распахнул дверь в ванную, и мой взгляд сразу же остановился на моей соседке, которая стояла там в своих спальных шортах и футболке. Dios(исп. Боже), эти шорты должны были стать моей погибелью в один прекрасный день.
— Доброе утро, Ро...
— Te voy a matar(исп. я прикончу тебя).
Возникшая угроза моей жизни оборвала мои слова. Она исходила откуда-то сбоку от меня, и ее произнес знакомый голос, которого здесь быть не должно. Разве что...
— Lucas, ¿qué está pasando aquí?(исп. Лукас, что здесь происходит?)
Вопрос был произнесен бессвязно, и только тогда я заметил выражение лица Рози. Предупреждающее. Выражающее боль.
Я очень медленно повернулся.
— Hola, prima(исп. привет, кузина), — сказал я, увидев разъяренное лицо Лины. Мой взгляд перескочил на мужчину, стоявшего рядом с ней. Его глаза были устремлены на меня, и хотя они выглядели немного менее убийственными, они все еще оставались угрожающими. — Приятно познакомиться, Аарон, — продолжил я. — Поздравляю с женитьбой на этому маленькому сокровищу.
Аарон даже не кивнул мне, он просто нахмурил брови и поприветствовал меня отрывистым: — Безусловно.
Что именно означало это «безусловно», я понятия не имел. Но, судя по всему, это означало, что сегодня меня ожидает двойная порка задницы.
Странные звуки исходили от моей кузины, возвращая мое внимание к ней.
— Почему ты бродишь здесь полуголый? — последнее слово было громким писком. Я посмотрел вниз, на свою голую грудь и полотенце, обернутое вокруг бедер. Мой рот открылся, но Лина издала еще один придушенный звук, остановив меня. — Почему моя лучшая подруга здесь, в пижаме, так рано утром, с тобой, — она сделала паузу — полуголым?
— Лина, — вмешалась Рози, быстро подойдя ко мне. — Это не то, что ты думаешь.
Вена на лбу Лины, которую я запомнил еще с детства, пульсировала.
— Это не то, что я думаю? — спросила она, прежде чем указать пальцем на меня. — На нем что, какой-то невидимый свитер?
Я фыркнул и почувствовал локоть Рози на своем боку. Рефлекторно, даже не думая о том, что делаю, потому что я даже не позавтракал, а не думать, похоже, было моей фишкой в последнее время, я схватил ее за руку и пробормотал: — Нехорошо, Рози.
Это явно было ошибкой, потому что моя кузина напряглась, ее лицо стало еще краснее.
— Прежде чем ты начнешь делать безумные выводы...
Но Лина бросилась вперед, поддавшись каждому безумному выводу, который она только могла придумать.
К счастью, муж перехватил ее, обхватив сильной рукой за талию.
— Милая, — сказал он ей, прижимая ее к себе. — Не надо.
В то же время Рози закричала: — Какого черта, Лина?
Но Лина была занята тем, что ворчала и направляла на меня маленький кулачок.
— Она моя лучшая подруга, бестолочь(анг. nitwit), — она взмахнула рукой в воздухе. — Самая лучшая подруга во всем мире. Ты что, не мог оставить свои лукасовские чары при себе? Не мог удержать свой пенис в своих дурацких штанах?