Опять это прозвище. Оно творит глупые, дурацкие штуки со мной.
— Мне и так хорошо, — ответила я, изо всех сил сдерживая эффект.
— Я уверен, что так и есть. Но так будет полезней для твоей спины. Я видел, как напряжены твои плечи от того, что ты целый день пишешь, — после этого он быстро подмигнул, не оставив мне другого выбора, кроме как подчиниться, пока я не упала на задницу.
Я видел, как напряжены твои плечи.
Я подошла к единственному оставшимся на кухне табурету и села рядом с Адель.
— Отлично, — пробормотал он, прежде чем вернуться к сковороде на плите. — Хорошо, дамы, еще несколько минут, и все будет готово.
Счастливый вздох вырвался у всех нас одновременно.
Я рассмеялась и, посмотрев в сторону Лукаса, поймала на себе взгляд Алексии, которая сдерживала улыбку.
— Ты счастливая девушка, Рози.
Мое озадаченное выражение лица, должно быть, выдало мое полное замешательство, потому что она объяснила: — Таких мужчин, как Лукас, трудно найти.
Я начала кивать, но быстро остановилась.
— О нет. Мы просто друзья. Мы не вместе. Просто соседи по комнате. Друзья.
Брови Алексии поднялись, и ее взгляд перескочил на Лукаса, который уверенным голосом сказал: — Лучшие друзья, в скором времени.
— Ты всё время это повторяешь, — пробормотала я. — Но в любом случае, наше проживание здесь — это все временно. Я вернусь в свою квартиру, а он... — я запнулась, с трудом закончив фразу: — Вернется домой. В Испанию.
Движения Лукаса, казалось, на мгновение остановились, прежде чем он продолжил шинковать петрушку.
Алексия кивнула.
— Очень жаль, правда. Нам бы не помешал такой человек, как он, — она вздохнула. — То, как он бросился на помощь маме... Он действительно настоящий герой.
— Какую помощь? — спросила я. — Что-нибудь...
— Я едва испугалась, дорогая, — старушка поджала губы. — Не надо беспокоиться.
— Моя мать, — заметила Алексия, — оставила скороварку на плите и пошла принимать тридцатиминутную ванну с пузырьками.
Адель шумно выдохнула.
— Эта штука была неисправна. А долгие ванны полезны для моих костей.
— Лукас, должно быть, услышал взрыв, — объяснила Алексия, не обращая внимания на мать. — Потому что когда я пришла сюда, чтобы принести маме ее рецепты, я обнаружила, что он вместе с мамой соскребает тушенку со стен.
— Это был небольшой взрыв, — наконец сказал Лукас. — И это не было проблемой.
— Видишь? — Алексия рассмеялась. — Он даже не хочет приписывать себе заслуги. И поверь мне, это была большая уборка. Оно было разбрызгано повсюду, — она покачала головой. — Такие парни, как он...
— Очень редко встречаются, — закончила я за нее.
Движения Лукаса снова остановились, и мне захотелось, чтобы он не стоял ко мне спиной и я могла видеть его лицо.
Кое-что пришло мне в голову.
— Так вот почему вы пришли на ужин? — Лукас не только пришел на помощь Адель и помог с уборкой, но и предложил накормить их после этого.
— Да, — Алексия засияла. — Мы обе были немного потрясены после этого. Моя жена заберет нас через час, — добавила Алексия. — Кстати, мама погостит у нас несколько дней, так ведь, мама?
Адель вздохнула.
— Не то чтобы у меня был выбор.
— В любом случае, — сказала Алексия, наклонив свое тело в сторону Лукаса. — Должна признаться, что я сводила себя с ума, пытаясь выяснить, из какой квартиры доносились все эти богатые и особые запахи каждый вечер, когда я приходила к маме. Большинство людей здесь заказывают еду на дом.
Лукас отошел, выключил плиту, обмотал тряпкой ручку большой чугунной сковороды и поднял ее в воздух.
— Это все Лукас, да, — сказала я, не желая, чтобы у нее возникли какие-либо мысли о моих кулинарных талантах.
Он подошел к острову, где находились мы с Адель, и поставил сковороду между нами. Стейки, приправленные красным чимичурри, блестели под кухонным светом, заставляя мой желудок урчать.
Алексия присоединилась к нам за столом, и поскольку в наличии было только два табурета, я соскочила со своего и предложил его ей.
— Пожалуйста, садись. Ты гостья.
— О, я бы не хотела...
— Рози может сесть со мной, — объявил Лукас.
Нахмурившись, я повернулась и увидела, что он держит в руке складной табурет.
— Где ты...
— Я нашел его за шкафом, — сказал он, раскладывая ножки. — Но только один, так что мы его разделим.
— Я не знаю... — я смотрела на него, когда он плюхнулся.
Я не могла сидеть у него на коленях, не так ли? У него была травма, и я не знала насколько она сильная.
У Лукаса как будто у был способ заглянуть мне в голову, ведь он дважды сильно похлопал себя по левому бедру.
— С этим всё в порядке, — сказал он. — Теперь иди сюда, Ро. Давай поедим, я умираю с голоду.
Решимость в его взгляде подтолкнула меня вперед. Он смотрел на меня так, будто я сделаю что-то для него, если дам ему эту единственную вещь. Итак, я подошла до того места, где он был, и позволила себе упасть к нему на колени. Через наносекунду Лукас обхватил мою талию сильной рукой и слегка сжал.
— Кронат тебе, — сказал он так тихо, что я чуть не пропустила это.
И этот благодарственный код, который был только наш, сделал что-то со мной, что-то мощное и совсем не ожидаемое. Что-то, что заставило меня желать, чтобы это был код для чего-то кроме благодарности.
Я попыталась сосредоточиться на удивительной еде, разложенной перед нами, а не на мужчине, на коленях которого я сейчас сидела.
— Все это выглядит невероятно, Лукас.
Я скорее почувствовала, чем услышала его вздох облегчения, очень близко к моему уху. И мое тело немедленно отреагировало на прикосновение его дыхания к моей коже. Так сильно, что он, вероятно, почувствовал это, потому что сказал мне: — Ешь.
— О Господи, этот батат, — Алексия застонала. — А что это за соус? Йогурт с...
— Жареным чесноком, лимоном и тахини, — ответил Лукас, наливая немного соуса, который Алексия расхваливала, на мой картофель.
Алексия разинула рот, откусив новый кусочек.
— Ты зажарил всю головку вместе с картофелем. А потом использовал ее для соуса? — Лукас кивнул, и она добавила: — Хорошая работа.
И вот так Алексия взяла разговор в свои руки, допрашивая Лукаса о каждом шаге, который он проделал с обжариванием мяса, красным чимичурри и тем, что, как я выяснила, было нашим десертом: ревень и грушевый мильохас. Это был совершенно восхитительный вариант испанского десерта.
— О’кей, — сказала Алексия, когда вся еда была убрана, а десертные тарелки вытерты. — Я подозревала, что ты знаешь, что делаешь, но я не представляла, что ты настолько хорош.
Лукас ответил ворчанием и движением своего тела, которое еще больше притянуло меня к его коленям. Я попыталась отодвинуться, но его рука прижала меня к его груди, и каждая часть меня, соприкасавшаяся с каждой его частью, ожила.
— Итак, что на счёт тебя, Лукас? — Алексия не отступала, пока я пыталась перевести дыхание. — Ты работаешь в ресторане в Испании? И часом ты не посещаешь кулинарную школу?
Лукас разразился недоверчивым смехом.
— Ничего подобного. Я никогда не думал о кулинарной школе. Пожалуй, не было... времени.
— Ты мог бы пойти, сейчас. Если ты этого хочешь, — сказала я, не удержавшись. — Ты потрясающий повар, Лукас.
Его рука сжалась на моей талии, тепло его тела теперь невозможно было игнорировать. Его тон смягчился, когда он сказал мне: — Спасибо, Ро. Но... я не знаю. Я немного староват для школы.
— Ты не слишком стар, — глаза Алексии сузились. — Где ты научился так готовить? Цельнозерновое слоеное тесто из мильохас было божественным и определенно не покупным. И я уверена, что это точно не был первый раз, когда ты готовил вырезку. Я видела, как люди, которые ходили в школу, умудряются испортить её.
Ладонь Лукаса опустилась на мое бедро, заставив меня перевести дыхание.
— Я учился у моей бабушки, моей матери... не знаю даже, везде где только можно. Полагаю, я самоучка. Мне нравится экспериментировать, пробовать новое. В Интернете дикое количество информации. Так что я просто... ну, знаешь, учусь на ходу. Ничего особенного или достойного сравнения с кем-то с образованием. Или с кем-то, у кого есть настоящий талант. Моим призванием было... было кое-что другое.