— Ну давай, Тейлор, — говорит он. — Только попробуй причинить ей боль.
— Лучше не делай этого, Мел, — невозмутимо и абсолютно спокойно говорит Банкер. — В конце концов, ты заслужил это, вторгшись в частную жизнь такой дамы. Это тебе не какая-нибудь шлюха.
Тейлор отпускает руку Мэгги, и та дает ему звонкую пощечину. Голова Тейлора откидывается назад. И лишь нацеленное на него дуло пистолета мешает ему дать сдачи.
— Все, Броз, ты мертвец, — говорит Тейлор.
— От лица… — Банкер делает неопределенный жест рукой, обводя всех присутствующих, — я приношу вам свои извинения.
— Кто еще слушал эти записи? — кричит Мэгги, изнемогая от унижения и оскорбленного достоинства. — Дэвид? — она смотрит на Хартмана и переводит взгляд на покрасневшего и вспотевшего Шигана. — Ты! Ты покраснел как школьник. Ну надеюсь, ты хоть чему-нибудь научился благодаря эти записям. — И Шиган еще большее заливается краской, если это вообще возможно.
— Я снял жучки, — заявляет Джо. — Вы нарушили частную жизнь мисс Лазло. И уж поскольку мы беседуем накоротке, я могу сообщить вам, что вы можете считать ее моей женой. Если все это электронное дерьмо снова появится в нашем доме, я, Тейлор, этого так не оставлю. И вас это тоже касается, — добавляет он, поворачиваясь к Хартману. — Какие-нибудь возражения, К. Г.? — обращается он к Банкеру. — Вы у меня в долгу. Я ведь вытащил Гриффа и вернул его домой.
— Да-да. Хотя он недолго после этого протянул. Но ты в этом не виноват. Ты сделал все от тебя зависящее, — печально отвечает Банкер. — У тебя прекрасная женщина и большое будущее, — вежливо добавляет он. — Постарайся, чтобы у тебя все получилось, сынок. Такая удача выпадает не каждому.
— Дэвид? — обращается Джо к Хартману.
— На самом деле у меня нет никаких секретов. Просто Джон Линкольн хотел, чтобы ему не мешали…
— Как угодно, Дэвид, — с нажимом говорит Броз. — Я на все согласен. Идет?
Агент с задумчивым и дружелюбным видом выходит из-за стола с папкой в руках.
— Вот досье на тебя, которое они мне выдали, — говорит он, но протягивает папку не Брозу, а Мэгги и только после этого переводит взгляд на Джо.
— Идет, — отвечает Хартман.
Джо кивает, вкладывает револьвер обратно в кобуру и, обхватив Мэгги за плечи, удаляется.
На следующий день Хартман улетает в Токио, где в течение двух дней проводит разнообразные встречи. После чего летит еще дальше на восток, в Нью-Дели, где ему предстоит побеседовать с индийскими продюсерами, выразившими желание, чтобы он представлял их продукцию в Америке. И еще дальше на восток, в Багдад.
Глава 46
Линк, вопреки собственным ожиданиям, прекрасно проводит время.
Джекки мила, словно они и не состоят в браке, и оказывает ему всяческую помощь, когда он занимается с Диланом. Она не подстраивает никаких неприятностей и ничего из себя не изображает. Похоже, она начинает понимать и, что еще важнее, принимать тот факт, что мужчина не может быть таким же внимательным и терпеливым по отношению к ребенку, как женщина. Иными словами, она дает ему играть с Диланом до тех пор, пока ему это не надоедает, после чего забирает ребенка и занимается им сама.
На второй день своего отпуска Линк решает приготовить обед и садится выбирать рецепты. Их загородная кухня, только что перестроенная за 42 тысячи 950 долларов — это не считая медной посуды и выложенного кафелем очага, — увешана полками для поваренных книг. Всего их 148 штук. И все на первый взгляд страшно увлекательные. Что-то вроде порнографии для гурманов. Картинки снабжены соответствующими рекомендациями и несколько невразумительными советами. Но потом ему приходит в голову, что Джекки не станет есть ничего из того, что будет приготовлено его руками. И не только не станет, но еще и найдет способ, чтобы использовать это против него. И тут у него начинается зуд. Сначала голова, затем бедра, и вскоре он уже распространяется по всему телу. Линк не сомневается в том, что это синдром дефицита внимания. Он прочитал о нем всего лишь месяц тому назад и теперь уверен, что страдал им в детстве и не избавился от него даже теперь. Именно этот синдром, обусловленный патологией желез или нарушением биохимического равновесия, но уж никак не психологическими проблемами в их фрейдистско-юнгианском понимании, затруднял его взаимодействие с непокорными физическими объектами, с учителями, которые хотели научить его тому, что он уже и так знал, с педагогами, которые хотели преподать ему то, чего не знали сами. Именно это заболевание мешало ему правильно организовать пространство, записывать ежедневные расходы и разговаривать о регби так, словно это является проблемой первостепенной значимости.