В течение довольно долгого времени он размышляет над тем. не уволить ли Мела Тейлора. Ему нравится логика Дэвида Хартмана. В этом мире, с точки зрения Банкера. существуют куда более таинственные вещи, нежели коэффициент интеллекта и уровень образования. То и дело одни выигрывали, а другие оказывались в проигрыше. И рано или поздно психологи, социологи и составители тестов должны были осознать, что они занимаются измерением совершенно не тех параметров. Им предстояло найти новые параметры для определения победителей и неудачников. А потом новые единицы для измерения этих параметров. И им никого уже не удастся убедить в том, что этими параметрами будут являться власть и деньги.
Но еще сложнее было догадаться о том, что с победителями и поигравшими произойдет завтра. Или, скорее, каким будет выглядеть это завтра, потому что мир постоянно менялся — и то, что делало тебя победителем сегодня, могло превратить тебя завтра в проигравшего.
Именно на это он и решает положиться в конечном счете.
Банкер знал, почему Тейлор ненавидит Броза. Ему рассказывал Грифф: это была одна из его любимых историй. Авторитет Джо сильно вырос в глазах К. Г. после того, как он вернул домой Гриффа. Кто бы мог подумать, что Престон Гриффит окажется таким слабаком и превратится в несчастного сопливого наркомана. Хотя это определение не совсем точно. Он превратился в очаровательного, циничного и умного наркомана. С большим багажом, полным отсутствием иллюзий и страстью к использованию опиума и его производных.
Чертов Вьетнам. Следующую войну надо будет организовывать как следует. Ни у кого из вернувшихся не осталось о ней приятных воспоминаний. Может быть, за исключением Джо Броза. Хотя и он не считал ее хорошей войной. Джо никогда в этом не признается, но после возвращения ему потребовалось несколько лет на то, чтобы прийти в себя.
Они вернулись героями с войны, организованной К. Г. Американскими героями, спасителями мира, готовыми управлять им во имя всеобщего блага. И они неплохо справились с этим. Если бы Грифф вернулся таким, каким его все ожидали увидеть, из него получился бы замечательный зять. Самый лучший. Он мог бы стать наследником Байкера. Подарить ему внуков. Банкер чувствовал, что в нем течет хорошая кровь. Уже не говоря о крепком семени. Еще до его отъезда во Вьетнам стало известно, что у него есть внебрачный сын, хотя все и старались это замять. Дочка К. П проплакала из-за этого чуть ли ни целый месяц. Детское баловство. Но потом они помирились и все уладили. Но то, каким он вернулся…
Так что в следующий раз лучше устраивать войну как следует.
И тем не менее он не уволил Тейлора, хотя знал, что тот никогда не изменится ни в лучшую, ни в худшую сторону. Но Банкер считал, что изменится сама маленькая вселенная, вращавшаяся вокруг данной конкретной тайны, и тогда то, что еще вчера было ошибочным, станет правильным и верным. Тейлор был упрям и настолько ненавидел Джо Броза, что тот не мог обвести его вокруг пальца.
К. Г. любил Джо и чувствовал себя обязанным ему. И тем не менее он подозревал, что Джо водит их за нос. Надо ж было так войти в кабинет к Хартману! Именно так и должен был поступить человек, не ощущающий за собой никакой вины. А если все это не было спектаклем, тем лучше для него и пусть ему повезет с этой роскошной бабой.
В конечном счете К. Г. назначает Шигана временным главой Лос-Анджелесского филиала, так что Тейлор оказывается у него в подчинении — пусть помучается.
— Оставь Броза в покое, — говорит он Тейлору. — Он отличный сыщик. А вот если он что-нибудь разнюхает, перехвати у него это и заткни ему глотку.
В паспорте Дэвида Хартмана значилось, что он принадлежит к епископальной церкви. Небольшая ложь, которая создавала ему в Ираке большие удобства. Судя по всему, ни в паспортной службе, ни среди приближенных главы государства никто не читал журнала «Премьер» или колонок Шери и Сыози, так как никто ему не сказал: «А я читал о бармицве, которую ты устроил своему сыну. А какая может быть бармицва, если ты не иудей?»
Если бы с Хусейном встречался Джеймс Бейкер или Джордж Буш, это наверняка не прошло бы незамеченным. Но на приезд в Багдад Дэвида Хартмана ни одно серьезное средство массовой информации внимания не обратило. У Хартмана было с собой рекомендательное письмо от президента, в котором в цветистых арабских выражениях сообщалось, что его предъявитель действует по поручению и от лица президента. Сразу после встречи с Хусейном это письмо было Хартманом уничтожено. В отличие от записки Этуотера, которая продолжала храниться в его сейфе.