Ким снова что-то говорит.
Потом Сакуро. Затем он что-то произносит своим ниндзя, и мы мгновенно оказываемся у камина. Сакуро поворачивается к Хартману.
— Это мой бой. Я одержу победу. И это никак не повлияет на дело.
— Конечно, — отвечает Хартман.
— Расчистите пространство, — говорит Сакуро, обращаясь ко мне и Тай By. Поскольку он нанес нам поражение, мы обязаны ему повиноваться. И мы с Тай By раздвигаем столы и стулья, стоящие у камина, а потом отходим в сторону. Ниоткуда появляется сержант Ким.
Судя по всему, это бой, который Киму суждено проиграть. На его лице написано, что он старый солдат, которого последние двадцать лет интересовали лишь деньги и который пьет больше, чем это следовало бы делать. А потом я понимаю, что дело обстоит еще хуже. Гораздо хуже. И если Ким сейчас не вынет из рукава волшебный меч, то, значит, он окончательно рехнулся. Он собирается сражаться с Сакуро голыми руками. А у Сакуро меч. Оружие самураев, которым он владеет лучше всех. Какие там мистика, ки и прочая ерунда. Просто представьте себе, что вы оказываетесь на ринге с серьезным противником. Или собираетесь играть против «Детройтских львов». Или на теннисном корте в паре с лучшим теннисистом мира. Они обладают такой силой и скоростью, за которой невозможно угнаться. Они владеют такими трюками и комбинациями, которые вы даже не можете себе вообразить.
Они встают друг напротив друга. Ким смеется. Сакуро еле заметно ухмыляется. На первый взгляд они стоят абсолютно неподвижно, но я понимаю, что на самом деле они маневрируют. Я знаю, что бой уже начался. Внезапно Ким прыгает в сторону; делает колесо и оказывается справа от Сакуро, тем самым избегая удара, который тот намеревался нанести. Все смотрят только на них. Я делаю легкое движение, чтобы проверить, не утратил ли ниндзя бдительность.
Нет, не утратил. А я круглый дурак, что решил его проверять, — теперь он будет еще бдительнее. И во мне угасают последние проблески надежды.
Сакуро совершает настолько быстрое движение, что я его даже не замечаю, — лишь отблеск пламени вспыхивает на его клинке, и я вижу отрубленную руку Кима.
Время останавливается. Сакуро замирает и любуется своей работой, наслаждаясь видом руки, отваливающейся от человека.
Кровь из оставшегося обрубка бьет фонтаном. Ким поднимает его вверх и ослепляет Сакуро Дзюдзо. Не опуская руки, Ким ныряет вперед, наносит удар здоровой рукой по незащищенной шее Сакуро и убивает его.
Я вытаскиваю из кобуры, закрепленной на щиколотке, пистолет и убиваю ближайшего ко мне ниндзя.
Вошедший в холл Пол направляет дуло пистолета на другого.
Ким запихивает руку в камин и прижигает рану. Наверное, у него шок, потому что он не издает ни звука.
Не опуская пистолета, я поворачиваюсь к Хартману.
Ким отходит от камина, достает бутылку шампанского и бросает ее Тай By, после чего запихивает обрубок руки в лед. Лицо его покрывает смертельная бледность, и он, лишившись сознания, сползает на пол.
Дэвид Хартман падает на колени, и его начинает рвать.
— Он мертв? Мертв?
Я подхожу к Сакуро и проверяю. Он мертв.
Пол укладывает оставшегося ниндзя на пол и заставляет его раздвинуть руки и ноги. Даже проиграв, эти ребята остаются опасными. Однако я не хочу его убивать.
— Вы убили Сакуро Дзюдзо. Вы обезумели, обезумели, — повторяет Хартман. — Вы только что уничтожили инвестицию в двадцать миллионов долларов. Он был… он был… он должен был стать машиной по производству денег. Клубы, игрушки, фильмы, одежда, поточные линии — все. Он готов был снять картину за две недели. Ты рехнулся, Броз. Просто рехнулся.
Я даю Хартману пощечину, чтобы остановить истерику.
— Он просто умер. Уж он-то понимал такие вещи.
Тай By осторожно поднимает руку двоюродного брата, оглядывается в поисках чистой тряпки и, заметив салфетку на одном из столов, аккуратно заворачивает руку в нее. Затем он открывает бутылку шампанского и, положив голову дяди к себе на колени, поит его, чтобы вывести из шока.
— Ну ладно, Дэвид, — говорю я. — Мы собираемся обменять тебя на Мэгги. А потом я отдам тебе записку, и мы сделаем вид, что всего этого никогда не было. «Юниверсал секьюрити» позаботится о трупах. Они умеют это делать. Мы еще сможем стать друзьями. Ты поможешь Мэгги с ее карьерой. А я буду хранить все твои тайны. А если ты нарушишь договор, я приду и убью тебя. Потому что это моя профессия. Убивать.
Глава 59
С чего бы начать, когда мы уже совсем подошли к концу?
Для меня все началось одним исключительно темным вечером. Я живу в самом конце тупика. На грязной улице без названия и каких-либо опознавательных знаков в пригороде Нью-Йорка. Небо затянуто плотными тучами, из которых непрерывно идет мелкий дождь. В Нью-Йорке, где я жил раньше, никогда не темнело. Но за городом, когда луна и звезды скрываются за тучами, наступает настоящая кромешная тьма.