— Сколько я получу? — спрашивает он.
Перед тем как ответить, я делаю небольшую паузу:
— Пятьдесят на пятьдесят.
— Это справедливо, — с огромным облегчением выдыхает Рэй. С таким же успехом я мог бы сказать «девяносто на десять — хочешь соглашайся, хочешь нет», и он бы все равно согласился. — Это справедливо.
— Мне еще потребуется некоторое время, чтобы все утрясти, но через пару недель, максимум через месяц ты сможешь приступить к работе.
— Спасибо, Джо. Спасибо. Ты же понимаешь — дети и так далее. Мне хватает, но еще немного денег никогда не помешает. Ты же понимаешь.
— Конечно, понимаю.
Мы пожимаем друг другу руки, и Рэй провожает меня до дверей. Система сигнализации срабатывает на ключ, а не на цифровой код. Думаю, он установил эту систему лет десять тому назад, когда в моду вошли скоростные звуковые генераторы, а цифровые системы стали уязвимыми.
На следующий день, когда Рэй отправляется на склад, мы со Стивом берем напрокат фургон длиной в тридцать пять футов и припарковываем его на улице. На Стиве темные очки и накладные усы. Когда Рэй выходит на улицу, он видит налгу машину, которая преграждает ему путь.
Я захожу ему за спину и ударяю его по затылку. Снимаю с него часы, вынимаю бумажник и вытаскиваю ключи. А потом затаскиваю его бесчувственное тело за мусорный бачок.
Потом я угоняю машину Рэя, опорожняю багажник и сдаю ее в контору по обмену автомобилей, после чего подъезжаю к дому Рэя в сантехническом фургоне, взятом напрокат на киностудии. То ли из любезности, то ли по забывчивости они предоставляют его нам с полным набором необходимого сантехнического оборудования. Я использую эти ящики для переноса скоростного перезаписывающего устройства и целой кипы магнитофонных лент. Девочки в школе. Мирна на работе. Я прикидываю, что у меня есть как минимум два часа. Я открываю дверь ключом Рэя, выключаю сигнализацию, спускаюсь в подвал и принимаюсь изучать его сокровищницу.
Он очень аккуратный человек, да благословит его Господь.
Стив остается на улице. Я просил его проследить за тем, чтобы Рэй не очухался слишком быстро. Однако он отказался это делать:
— Я тебе очень благодарен, и мне нужна работа. Я готов делать все что угодно, следить там за людьми, потому что мне надо содержать семью, — но причинять кому-то боль… Я уже навоевался, с меня довольно.
Поэтому мы договариваемся, что он просто будет следить за Рэем, и если тот очнется и направится к себе домой, то он мне позвонит. Наберет номер, дождется гудка и повесит трубку. Потом снова наберет, даст два гудка и снова отключится. — Джо, пойми, — говорит Стив. — У меня проблемы с пацаном. Я заставляю его учиться и работать, но мать, конечно, на его стороне. А он связался с бандюками и заявляет: «Хочу быть настоящим мужчиной, буду носить пушку». Я ему говорю: «Чушь собачья». И теперь я не хочу говорить ему одно, а сам поступать иначе.
— Понял, — отвечаю я. — Главное — не забудь позвонить.
Материалы по Магдалине Лазло расположены под грифом «Операция „Лай собаки"». Кроме нее там содержатся материалы еще на семерых человек, опосредованно с ней связанных: Катерину Пржизевски, Люка Пржизевски, Максвелла Нюрнберга, Морриса Розенблюма, Теодора Броуди, Кармину Казеллу и Сета Саймона. Полный список с адресами и телефонами. Если они являются объектами слежки, излишне говорить, что именно они и должны меня интересовать.
Когда я обнаруживаю, что у него есть копии всех сделанных записей — на что я надеялся, но не рассчитывал, — у меня возникает такое чувство, словно я наткнулся на золотую жилу. Это свидетельства чужого счастья и отчаяния, успехов и провалов, амбиций, страха, глупости и обид.
И у Рэя даже есть скоростное перезаписывающее устройство. Я включаю еще и свое и перезаписываю на оба.
Единственное, что меня тревожит, — нет ли в доме запасной сигнализации, которую я не заметил. Или какого-нибудь любопытного соседа. И не придет ли Мирна домой раньше обычного. Отключать Мирну мне очень не хочется. Как и девочек.
Глава 30
Тейлор назначает встречу в Кубе. Но Хартману, хоть он и получил удовольствие от первой проведенной там встречи, представляется это надуманным.
Поэтому они встречаются в «Репризентейшн компани». Майк Овитц и Объединение артистов и киносценаристов ориентируются исключительно на модернизм: агенты в серых костюмах и здание по проекту И. М. Пея — все словно провозглашает: «Мы деловые люди, а не какие-нибудь тараторящие жиды с золотыми цепочками, как в комиксах». Однако Хартман считает, что он переплюнул Овитца, воссоздав Гарвардский клуб, этот храм капитализма, включая главный холл высотой в три этажа и камин с человеческий рост. Кондиционеры постоянно поддерживают прохладу так что даже летом в каминах горит ароматный дуб и мескитовое дерево.