– Для того, чтобы принять верное решение. Судите сами. Во-первых, мне известно, что вашему камню придется переезжать, как только «Хумидору Халлов» потребуется помещение.
– Кто вам это сказал?
– Чурба Ньюэлл плохой хранитель тайн. Говорят, его видели под Новый год в компании Гулда и Фиска. Праздник – хорошее время для невинных розыгрышей.
– Не вижу смысла отрицать: да, мы перевозим исполина в новое место.
– По случайному совпадению мой Титан также вынужден освободить сад Нибло. Они надумали увеличить плату вдвое.
– Жадность разлита в воздухе, – сказал Джордж.
– Вторая, и более серьезная, причина заключается в том печальном обстоятельстве, что с начала года очереди на оба аттракциона опасно укоротились. Не пытайтесь это опровергнуть, я тоже не стану. Нью-Йорк – капризнейший из городов со времен Содома. Его жителям нужны стимуляторы покрепче спящей красавицы. Сначала эти люди бегут глазеть на Титана и Голиафа, потом куда-то еще. Возможно, вы решили, что настало время совершить тур по окрестностям. Навестить Бостон, Филадельфию, Чикаго. Позвольте сослаться на мой богатый опыт, Халл, с учетом стоимости сего честолюбивого вояжа, он запросто окажется для вас гибельным. Приложив массу усилий и понадеявшись на удачу, можно получить кое-какой доход. Однако измеряться он будет в центах, не в долларах. Барнум не раз оказывался виновен в нарушении закона убывающего плодородия и вынужден был залезать в собственный карман.
– К чему это все?
Зачем тащить корову на рискованный выпас, когда на этой земле еще довольно травы?
– Вы только что сказали, что ее вымя пусто.
– Пока нет, Халл. Оно наполнится, если мы придумаем, как навести глянец на обоих потускневших ископаемых. Устроить пару новых чудес – хорошо, но опасно. Понадобится слишком много заговорщиков.
– Сфабриковать чудеса? Вы думаете, чудеса Голиафа – фальшивка?
– Забудьте о чудесах. Что, если нам объединить усилия, создать каменный тандем и поставить этих двоих лицом к лицу? Битва гигантов! Понимаете, к чему я клоню? И не в театре или каком-либо привычном зале. На боксерской арене. Представьте ринг. Море света. В этом углу Титан! В том – Голиаф! Смотрите битву библейских старцев! Двое по цене одного!
– Низводить волшебство до хлама с дрянной распродажи?
– И траты, и доход пополам. Барнум просит лишь о том, чтобы вы поручили ему поддерживать огонь. Я имею в виду объявления, рекламу и прочую шумиху. Что скажете, Халл? Говорите «да» и спасайте нас обоих.
Джордж Халл втянул в себя порцию дыма объемом с изрядное привидение. Верно, что Бен назначил крайний срок переезда; печально, но факт, что по будним дням очередь к Голиафу истончилась до струйки, и правда, что Джордж подумывал бросить Манхэттен и победить Барнума в Бостоне. От одной мысли о том, чтобы работать вместе с человеком, который бросил тень на идеального, исключительного, истинного Кардиффского исполина, Джорджа начинало тошнить. Смысл, однако, в этом был.
Задуманная Барнумом битва гигантов может сделать кое-что получше, чем просто собрать толпу. Лицом к лицу, в этом самом «море света» Голиаф получит наконец заслуженную корону. Мошенник Барнум будет дискредитирован, уничтожен и выставлен на посмешище; собственное порождение лишит его пьедестала и чуть ли не яиц.
– Битва гигантов! Пусть победит сильнейший, – продолжал Барнум. – Рефери назначим Мальчика-с-Пальчика, чтобы схватка была честной. Слушайте дальше, Халл. Мы предоставим зрителям отдать свои голоса за того, кого они сочтут победителем. Пусть опускают бюллетени в запертый железный ящик под присмотром детективов. Бумажки сосчитают к специальному дню, о котором объявят дополнительно. О, я продумал все детали. И вы правы насчет волшебства с распродажи. Может, и не стоит снижать цену.
– Вы согласитесь с тем, чтобы проигравший был публично растерт в порошок?
– Хорошая мысль. Может, после национальных гастролей, когда мы изымем стоимость билета у последнего американца.
– Все траты и чеки рубятся пополам.
– Как вареный омар, – сказал Барнум. – В котором хватит мяса на две большие тарелки. Теперь вы готовы пожать мне руку, Халл? Я был бы благодарен вам за этот жест, ибо ценю ваше мужество. Интрига грандиозна и воплощена со щегольством. Достойна самого Барнума, я признавал это с первой минуты.
– Всегда интриги, ничего настоящего. Вас поневоле становится жаль, несмотря на всю вашу славу.
– Вы говорите, как Генерал-с-Пальчик, он тоже любит восседать на коне, пока его свинья выкапывает трюфели. «Всегда интриги, ничего настоящего»? Халл, учитесь обращать свое жало и жалость на мишень, а не на стрелка. Мы с вами прекрасно знаем, что искренность – мать измышлений. Будьте Барнуму партнером. Не пастором.