Многие из гражданских, привлеченных к работам, зачастую не видели в намерениях центральной власти особой угрозы.
«Да, ОМСДОН мерзавцы, но они как придут, так и уйдут, — рассуждали такие. — А если не усердствовать, то уйдут намного быстрее… И противостоянию КАНАР и правого берега придет конец. Даром что ли Харлингтон приезжал?»
— За это мы сражались в пятнадцатом году? — то и дело хрипели и рычали опровергавшие такие тезисы политруки. — Знайте, сегодня мы выстоим, завтра мы уже побеждаем, а после ведущая сила в нашей Россия это мы и никто другой! — такую речь, всегда повторяемую точь-в-точь, Драгович за последнюю неделю слышал уже не один раз.
Когда до первых бытовок городка оставалось метров пятьдесят, Драгович начал разбирать звуки, доносившиеся с одного из утоптанных грунтовых плацев, на котором были выстроены несколько десятков рабочих в одинаковых спецовках.
— Запомните это сейчас, а потом разговор будет другой, — донеслось рычание с плаца. — Теперь вы приравниваетесь к военнослужащим. Вы не на субботничек с водочкой сюда приехали. Взрослые мужики, блин… Кровь в жопе заиграла? Все трое получат по звезде, это в чисто ознакомительных целях. Если что-то подобное повторится…
Голос утонул в грохоте двигателя ползшего неподалеку самосвала. Драгович решил дальше не вслушиваться и прибавил шаг, направляясь к своему вагончику.
В освещенном и в сравнении со слякотной улицей довольно уютном помещении сидел Белобрысый и, поглядывая в оконце, докуривал очередную сигарету.
Помимо Белобрысого в комнатушке находился Мелкий, как его постоянно называли. Появившийся на фортификациях пару дней назад, молодой да ранний ополченец успел отметиться непомерными понтами и постоянными россказнями о своих тактических способностях.
Причем это был тот случай, когда человек сам верит в то, что плетет. Впрочем, так как он этим здорово развлекал, ему это было простительно. Было Мелкому чуть за двадцать, и по своему виду он смахивал скорее на студентишку, чем на человека, которому подходит оружие в руках.
— Видал саботажников? — обратился к Драговичу Мелкий. — Разборку здесь устроили. Я вижу, хлещутся, уже вот-вот лопатами друг друга бить будут. Пацаны смотрят, наверно рассчитывали что те сами успокоятся. А остальные гражданские вообще стоят, как в штаны насрали. Как обычно — «наша хата с краю». Я подхожу, в воздух шмаляю, и все сразу резко успокаиваются.
— Герой, ёба, — вроде как недовольно, но и не без усмешки в голосе процедил Детина, сидевший за столом напротив Белобрысого, — Больше не делай так, все понял?
— Как скажете, но я считаю, что только так и нужно, — невозмутимо продолжил Мелкий, — Вторжение может с часу на час двинуть, а они тут…
— Чего каркаешь! — ожил Белобрысый и постучал по столу.
— Я не каркаю. Просто в боевой обстановке надо прорабатывать любые варианты, — с глубокомысленной интонацией изрек Мелкий и достал телефон.
— Я этот выстрел слышал. А чего они там дрались-то? — спросил Драгович.
— Да двое работали, копали, и вдруг повстречали одного, который когда-то у них большой шишкой был, ну и давай его истреблять, — ответил Белобрысый. — Ничего особенного в общем. Сейчас все трое по ребрам получат и дальше работать пойдут.
— И кого истребляли, тот тоже получит?
— Конечно. Видать, он там, в те времена мудаком был, — ухмыльнулся Белобрысый. — Что теперь, разбираться в этом? Всем раздать да и все.
— Рейтинг Оппенгеймера за неделю упал на три процента, — снова проявил себя Мелкий, что-то смотревший в телефоне. — Это значит, до выборов еще минус шесть процентов, даже чуть больше.
— Да ты задрал! — ответил Белобрысый. — Он все вычисляет, кто победит, — Белобрысый глянул на Драговича и кивнул в сторону Мелкого.
— Пошли уже, — произнес Детина.
— Куда вы собрались? — спросил Драгович.
— Ты тоже с нами пойдешь, — с хитрецой в голосе ответил Белобрысый.
— Чего это?
— А вот, — ответил Мелкий, и полез куда-то в кучу неряшливо сваленных вещей, лежавшую рядом с ним.
— Тыы-дыщ! — мелкий изобразил звук не то выстрела, не то разрыва, и со стуком поставил на ящик бутыль в три четверти литра водки.
— Твою мать, убери, а то будет всем нам «тыы-дыщ», — заворчал Белобрысый.