Глава пятьдесят вторая
В участке Сэм подошёл к своему столу, проверил часы, спустился в подвал, где на армейских койках под колючими шерстяными одеялами ночевали копы и нацгвардейцы. Он занял свободную койку и отправился на поиски ужина. Вечером подавали яблочный сок и спагетти с тёплым томатным соусом, на выдаче стояли женщины из вспомогательного отделения Американского легиона. Сэм ел из металлической тарелки, односложно мычал что-то всем, кто к нему обращался, затем вернулся в койку. В носу стоял запах бензина и машинного масла.
Горел свет, несколько офицеров и нацгвардейцев потягивали пиво из бутылок, обёрнутых в бумажные пакеты, в то время как другие курили и негромко переговаривались. В углу тихо бубнило радио, из клуба «Манхэттен» доносилась танцевальная мелодия. Сэм растянулся на койке и укрылся одеялом. Он уставился в цементный потолок и постарался ни о чём не думать, прислушиваясь к разговорам и вдыхая табачный дым. В 11 вечера, наконец, погасили свет, выключили радио, и Сэм оказался в тишине и во тьме.
Его разбудил кашель соседа. Сэм повернулся на бок. В тусклом свете выделялись бесформенные спящие фигуры. Теперь, проснувшись, он расслышал храп, тяжёлое дыхание, кашель, издаваемые остальными.
Он подумал о Петре Вовенштейне. Забудь о нём. Именно так и нужно было поступить несколько дней назад. Обо всём, нахрен, забыть. Закрыть дело и двигаться дальше. Думать вместо этого о стрелке Тони, целящемся из винтовки в Гитлера. Тони — это ключ к освобождению жены и сына.
Но, где же он? Город, военно-морская верфь — всё очень и очень плотно перекрыто. Каждое здание хоть кто-нибудь, да охранял, за всеми зданиями хоть кто-нибудь, да наблюдал.
За всеми зданиями.
Сэм сел на койке, скинул с себя одеяло.
Но, что отделяло Портсмут от военно-морской верфи?
Река и гавань.
В голове всплыло воспоминание о том, как Тони — без разрешения родителей, разумеется — отправлялся в гавань и весь день рыбачил с одолженной или украденной лодки.
Завтра Гитлер прибудет на верфь с лайнера на адмиральской лодке и причалит прямо у пирса.
Там-то всё и случится.
Всё внимание будет сконцентрировано на дорогах и зданиях.
Но, что если Тони будет сидеть в лодке у пирса со снайперской винтовкой в руках, наблюдая через неё за приближением лодки под нацистским флагом, как с неё будет сходить усатый мужчина…
Один выстрел, может, два…
Быстрый отход по реке до Элиота или Довера…
Сэм поднялся и поспешно вышел.
Глава пятьдесят третья
В день саммита перед самым рассветом Сэм подъехал к отелю «Рокинхэм», легко проскочив через блокпосты, где зевающие нацгвардейцы попивали кофе из картонных стаканчиков и махали ему проезжать. Удивительнее всего оказалось то, что, когда он постучал в дверь номера «двенадцать», агенты ФБР и гестапо уже оба были на ногах, одетые в отглаженные брюки и рубашки, начищенные туфли и галстуки. Их чистая одежда контрастировала с крепко сжатыми челюстями и мешками под глазами.
— Чо у тебя? — по-простецки бросил Лакутюр.
— Я знаю, как будет действовать Тони, — сказал Сэм. — Он будет стрелять в Гитлера с реки.
На краю стола стоял поднос с объедками завтрака. Лакутюр налил чашку кофе из металлического чайника и передал её Сэму. Тот присел и сказал:
— У вас есть карты гавани?
— Конечно, — ответил Лакутюр. — Погоди.
Грёбке сдвинул в стороны бумаги, освобождая место, куда Лакутюр развернул карту, придерживая её наманекюренными пальцами. Сэм отпил кофе и указал.
— Смотрите. Река Пискатаква течёт от Грейт-Бей. Разделяет штаты Мэн и Нью-Хэмпшир. Вот, гавань и порт на острове. Значит, «Европа» пришвартована рядом с гаванью, так? Когда прибывает Гитлер?
Грёбке нахмурился, но Лакутюр сказал ему:
— Хосподи, хватит уже секретничать, особенно, когда всё начинается. Он будет на месте через три часа.
— Какое у него расписание? Он встречается с президентом у причала?
— Нет, — ответил фбровец. — Его встретит комендант порта, а затем сопроводит в здание администрации. В нём Гитлер и встретится с Лонгом. Там и начнутся официальные переговоры.
Сэм взглянул на карту, на крошечные рисунки, обозначавшие здания, причалы и мосты.
— Тони очень хорошо знает гавань. Рыбачил там в детстве. — Он ткнул пальцем в центр гавани. — Он умён. В здании прятаться он не станет. Много охраны. Нет, он будет на воде.
Грёбке покачал головой.
— Слишком сложно стрелять. Постоянная качка. Крайне трудно.