— А евреи? — Сэм понимал, что нарывался, но ему было важно знать. — Их продолжат сюда ввозить?
Хэнсон огляделся, убеждаясь, что они одни.
— О, да. Гитлер жаждет от них избавиться, а Лонг жаждет пристроить их к делу. Но, Сэм, об этом больше ни слова, ясно?
— Ясно, — согласился Сэм. — Всё — значит, всё.
— Ага. Завтра Гитлер и Лонг разъедутся по домам, а на следующей неделе Лонг отправится в Берлин, закрепить сделку. Вот и всё. И снова история пишется в нашем маленьком Портсмуте.
Сэм подумал о Тони. Его душа, должно быть, в ярости. Не только из-за того, что его смерть была напрасной, но и потому, что Лакутюр оказался прав: гибель Тони привела саммит к ещё большему успеху.
— Ага, — сказал он Хэнсону. — В нашем маленьком Портсмуте.
Глава пятьдесят девятая
Отличительным признаком того, что Сэм жутко вымотался, стало то, что, едва он прилёг на диван Хэнсона, как тут же уснул. Проснувшись, он спустился в подвал, взял на завтрак миску овсянки с кусочками бекона, которую ему приготовили всё те же женщины из вспомогательного отряда Американского Легиона. Ел он за длинным столом, полным болтливых копов и федералов, голоса которых он полностью заглушил в своей голове. Сэму хотелось прожить этот день, делать свою работу, и позволить всему этому цирку с саммитом закончиться. По кругу передавали газеты с громкими кричащими заголовками, возвещающими об успехе саммита, а где-то под ними таились краткие статьи о Тони. Если бы кто-нибудь решился сказать хоть слово о его брате, Сэм, без раздумий дал бы ему в морду, но все молчали. Похоже, все прекрасно понимали, что его нужно оставить в покое.
Если повезёт, через пару дней, при помощи Хэнсона или Грёбке его семью освободят. Если нет, что бы там ни плёл Грёбке, он отправится в лагерь «Карпентер» и потребует от коменданта освободить его семью. Он их вытащит, чего бы это ни стоило.
Вернувшись за стол, он отшвырнул в сторону сообщение от миссис Уолтон связаться с судмедэкспертом. Он зарылся в кипу рапортов об ограблениях в поисках общих черт, каких-то новых зацепок, но его позвал женский голос:
— Инспектор? Инспектор Миллер?
Он повернулся в кресле.
— Да? — сказал он. — Чем могу помочь?
— Дежурный сержант. Он сказал мне повидаться с вами.
Сэм поднялся и подтащил свободный стул, стараясь скрыть неудовольствие. Его раздражало всё, что было связано с беженцами.
— Прошу, присаживайтесь.
— Спасибо, — сказала женщина. У неё были светлые стриженые под каре волосы, а голубое хлопчатое платье было во многих местах залатано. Она села и сжала в ладонях изношенную чёрную сумочку. Говор у неё был британский.
— Итак, — произнёс Сэм, беря перьевую ручку и блокнот. — Чем могу помочь?
— Меня зовут Алисия Хейл, — сказала женщина. — Я ищу своего мужа. В вашем «Красном кресте» помогли определить его местоположение, поэтому я знаю, что он в вашем городе, и знаю, с кем он виделся. С каким-то писателем. Я уже в третий раз прихожу сюда за помощью, и надеюсь, вы сможете что-нибудь сделать.
Она достала из сумочки чёрно-белую фотографию улыбающегося мужчины в британской военной форме. Сэм изучил фото и произнёс:
— Это Реджинальд Хейл?
Женщина изумлённо улыбнулась.
— Вы знаете моего Реджи?
Он вернул ей фото.
— Пересекался с ним пару раз. Есть общие знакомые. У вашего мужа не хватает ноги, верно?
Женщина аккуратно убрала фото обратно в сумочку, словно боялась, что его кто-нибудь украдёт.
— Да, он потерял её во время вторжения. Вскоре после этого мы разошлись; Реджи эвакуировали с ранеными, а я осталась. За все эти годы мы обменялись лишь парой писем.
— Оу. А, позвольте спросить, как вы добрались сюда?
Она нахмурилась.
— При помощи взяток, а как иначе? Новое правительство выдаёт туристические визы по гуманитарным соображениям. Лишь капля в море, но отлично для пропаганды. Если хорошенько заплатить, правительство даст визу. Она действует только на территории Северной Америки. Матери и жёны не могут видеться с военнопленными на территории Германии.
— Людей до сих пор держат в плену? Помню, как пару месяцев назад читал статью о том, что последних военнопленных отправили домой.
— Ха, — воскликнула женщина и Сэм заметил, как яростно она сжала ручки сумочки. — Чушь собачья. Многие наши ребята работают на военных заводах во Франции и Германии. Полуголодные и измученные непосильным трудом.
Сэм задумался над тем, что бы она ответила, если бы он сказал ей, что вчера он спас жизнь Гитлеру и продлил жалкое существование всех этих военнопленных.