— В общем. Вы не можете найти мужа, так? — спросил Сэм.
— Да как я могу, в таком-то бардаке? Но я выяснила, что он проводит время с писателем…
— Уолтером Такером, — подсказал Сэм.
Алисия Хейл кивнула и продолжила:
— Пришлось выложить таксисту кругленькую сумму, чтобы тот отвёз меня к его дому, но его там не оказалось, а дежурный сержант сказал, вы можете помочь.
— Миссис Хейл, возможно ли, что документы вашего мужа просрочены?
— Откуда мне знать? Да и что это меняет?
— Для меня ничего, но это может объяснить, почему он прячется — со всей этой шумихой вокруг саммита.
Было заметно, как она вздрогнула.
— Можно подумать, что вы, янки, обращаетесь с этой гнусной гадиной, будто с королевской особой! Надо было потопить его посудину, едва он только приехал.
— Может, и так, — ответил Сэм, не желая больше думать о саммите. — Но если мы найдём Уолтера, то найдём и вашего мужа.
— Это было бы замечательно.
Он отложил ручку.
— Вы намереваетесь вернуть его в Англию?
Женщина резко дёрнула головой.
— Ни в коем разе, блин! У меня есть кузина, у которой ферма в Манитобе. Как только я доберусь до Реджи, мы уедем туда и больше никогда не вернёмся. Никогда.
— Рад за вас, — сказал Сэм. — Послушайте. Давайте, попробуем отыскать вашего мужа. Есть у меня пара мыслишек, откуда можно начать.
Глава шестидесятая
Сэм отвёл женщину к своему «Паккарду», потрёпанному и оцарапанному после вчерашней отчаянной езды. Часть его всё ещё оплакивала брата и страдала от мыслей о Саре и Тоби, сидящих за колючей проволокой, но он усилием воли сосредоточился на деле, и, едва женщина уселась, закрыл за ней пассажирскую дверь.
Заведя машину, он спросил:
— А вы откуда именно из Англии, миссис Хейл?
— Из Лондона.
— Оу. И как нынче выглядит Лондон?
Он направлялся в центр города. Блокпосты уже сняли. После успешного завершения саммита, казалось, будто вся охрана буквально испарилась, хотя на перекрёстках ещё стояли нацгвардейцы.
— Ужасно, город просто ужасен.
Она сидела ровно, сумочка лежала на коленях.
— Со времён уличных боёв и бомбардировок, часть города до сих пор не отстроена. Еда, топливо, одежда — всё нормировано, но если знаешь, куда идти на чёрном рынке, достать можно, что угодно. За рейхсмарки — фунт ничего не стоит. Людям каждый день приходится принимать ужасные решения. Взять, к примеру, госслужбу или сотрудничество с властями… вы тогда, кто, коллаборант? Или всего лишь реалист? Будете ли вы демонстрировать верность королю Эдуарду, несмотря на то, что на троне он оказался, благодаря Гитлеру? Или верность королеве и её дочерям, которых бросили в Канаде? Сопротивление — они на самом деле сражаются за свободу? Или они всего-навсего террористы и преступники? Во внутренних зонах, неокупированных зонах, говорят, ещё хуже. На оккупированных землях, по крайней мере, фрицы поддерживают хоть какое-то подобие порядка… ничтожные твари.
Сэм свернул на парковку банка и нашёл свободное место. Едва он заглушил двигатель, она спросила:
— Это правда? В Нью-Йорке арестовали Черчилля?
— Да, это правда. Простите.
— Не извиняйтесь. Надеюсь, фрицы вздёрнут этого жирного ублюдка, а потом пристрелят, чтобы он точно сдох. Всё из-за него.
Она открыла пассажирскую дверь, но не двинулась с места. Сэм тоже сидел молча и слушал.
— В 40-м, после падения Франции, ходил слух, будто Гитлер хочет перемирия, хочет заключить мирный договор, — продолжила она. — Сладко никому бы не было, но нас хотя бы оставили в покое, по большей части. Бухой Винни не мог этого терпеть. Воинственный козёл, сражайтесь с ними в местах высадок, на побережье, бла-бла-бла. Оттолкнул Гитлера. А после вторжения, когда правительство рухнуло и попыталось заключить мир, было уже поздно. Слишком поздно и для меня, и для моего Реджи.
По пути он прихватил её под локоть и сказал:
— Как и я говорил, суть в том, чтобы найти Уолтера. После этого, найдём вашего мужа.
Алисия огляделась в толпе.
— Без удачи не обойтись, да?
— Когда дело доходит до писательства, Уолтер крайне педантичен. Раз в неделю он сочиняет рассказ для какого-нибудь журнала, и каждый день ходит на почту, в районе полудня. Туда мы и направляемся.
Повсюду сновали люди, у некоторых в руках были небольшие американские флажки, и после короткого разговора, Сэм выяснил, что случилось: президент Лонг возвращается с верфи после триумфальной встречи, а местное партийное отделение, проявив достойное усердие на низовом уровне, принудило толпу его восторженно приветствовать. Сэм вздрогнул, когда подумал, что его ожидает по окончании саммита. Связать свою судьбу с маршалом и «нациками», решил он.