Тедди оглядел притихший зал.
— Хорошо. Так и должно быть. Я не хочу, чтобы стало известно, будто в округе Портсмут не стопроцентный призыв. Хорошо. Дальше. Встаём, народ, и поднимаем правую руку.
Среди собравшихся, казалось, поселилось лёгкое сомнение, и Сэм подумал, что, может быть, сейчас, кто-то выступит, кто-то воспротивится. Никто. В помещении было тихо, затем встал один человек, глядя себе под ноги. К нему присоединился тот, что сидел рядом. Встал третий, за ним четвёртый, а затем и все остальные в зале. Сэм тоже поднялся, думая при этом: «Неправильно, это всё неправильно». Он вдруг осознал, с ощущением горечи во рту, что это ещё один шаг на пути вниз туда, что нынче называется гражданским обществом, где призыв называется добровольным вступлением, бедные и бездомные называются бездельниками, а враньё по радио называлось откровенной беседой с народом Америки.
Так что, Сэм тоже поднял руку и вместе с остальными в зале Американского Легиона поклялся беречь и защищать конституцию штата Нью-Хэмпшир и Соединённых Штатов, а также защищать и штат и страну от всех врагов, как внешних, так и внутренних.
Тедди развернул газету.
— Ладно. Говорят, через пару недель вам надо будет явиться в арсенал, пройти медподготовку и получить необходимое обмундирование. Дальше будут и другие тренинги. А тем, у кого больные колени и прочее, волноваться не нужно, и вам работёнка найдётся. Мы все объединимся и всё у нас будет хорошо.
Он быстренько провёл церемонию завершения собрания, и затем Сэм вместе с остальными направился к выходу.
Кажется, незаконченным осталось ещё одно дельце. Дверь перегородили легионеры Лонга, широко расставив руки.
— Погодьте, секунду, пацаны, — сказал тот, что стоял слева. — У нас вам есть кой-чего особенное.
Другой легионер полез под кожаную куртку. Кто-то тихо охнул, гадая, что же этот парень сейчас вытащит из-под полы. Сэм наблюдал, как его рука вытягивается, а в ней…
Бумажный пакет.
Высокий молодой человек схватил этот пакет и протянул его остальным.
— Раз уж вы уходите, парни, то возьмите по одному, лады? Было бы здорово знать, кто в этих местах наши друзья.
Первый мужчина сунул руку в пакет и вытащил из него нечто металлическое.
— Ох, бля, вы гляньте на это, — прошептал Шон и Сэм заметил, что «этим» оказался небольшой конфедератский значок. Легионеры ухмылялись.
— Добро пожаловать, — сказал тот, что стоял слева.
Зажимая в руке значок в виде флага, Сэм выскочил из зала собраний, в животе у него всё скрутило, а голова гудела. Он стоял на обочине дороги и вдыхал прохладный воздух.
— Вы только гляньте! — воскликнул Шон, показывая значок. — Прям, как в России, прям как в Германии. Докажи свою верность народу и партии, и нацепи этот сраный значок. — Он швырнул свой в открытый канализационный люк. Сэм без колебаний последовал его примеру. Приятно было слышать звон, когда значок исчез в темноте.
— И ещё одно, — не унимался Шон. — Вы вслушивались в ту клятву, что мы приняли? Меня волнуют не внешние враги. Я о второй части. О внутренних врагах. Нехуёвый такой карт-бланш, если понимаете, к чему я. Это одна из причин, почему наш достопочтенный президент взял под контроль Луизиану. Свою гвардию он держал в кармане. Теперь мы стали частью его штурмовых отрядов. Будем выполнять за него всю грязную работу, когда он того пожелает.
Сэм прекрасно понимал, о чём говорил Шон. Национальная гвардия была обученным резервом, которая во время войны помогала армии, находящейся за морем, но всё чаще и чаще её использовали для других вещей. Для разгона забастовок в крупных промышленных городах в Пенсильвании, Иллинойсе и Мичигане. Для сожжения лагерей бродяг, когда те слишком разрастались на окраинах Нью-Йорка, Лос-Анджелеса и Чикаго. Для стрельбы по толпе, когда заканчивались деньги на пособия в Сиэтле, Майями и Детройте. А теперь Сэм и остальные в том прокуренном зале стали частью всего этого.
— Боже, Сэм. — Голос Шона дрожал от гнева. — Что же с нами будет?
— Да хрен бы знал, — ответил тот и пошёл прочь, стараясь оказаться подальше от этого зала, от Тедди, от Партии и от всего остального.