Пара сантиметров в сторону… и нож угодил бы ему прямо в грудь.
Сэм опустил руки и пошёл дальше. С этими мелкими засранцами он ничего поделать не мог. Слишком многое творилось вокруг. Тони сбежал, и напряжение только возросло. А чтобы было ещё веселее, на этой неделе он дважды попал под призыв — сначала в Национальную гвардию, а затем в окружной партийный комитет. Что будет делать Ларри Янг, когда узнает, что его зять кормится из рук его политического оппонента?
Чёрт. Куда, блин, он идёт?
Впереди, на небольшом возвышении располагался портсмутский госпиталь. Словно собственное подсознание подсказывало Сэму куда идти.
Сэм обнаружил Уильяма Сондерса за письменным столом, пыхтящим сигаретой. Доктор поднял взгляд от стопки бумаг.
— Инспектор Миллер, чем обязан?
— Хочу узнать, не было ли у вас сегодня особых посетителей.
Сондерс стряхнул пепел с сигареты.
— Живые или мёртвые?
— Живые, разумеется.
— Ага, были, — сказал он. — Два бандита. Один работает на бандюгана по фамилии Гитлер, а второй на бандюгана по фамилии Лонг. Очаровательные гости.
— Могу я узнать, что они здесь делали?
— Можно, блин, — ответил Сондерс. — Обычная хрень насчёт вскрытия, причин смерти и всё такое. Побыли тут минут пять и ушли. Один занятный момент… Им не нужен был ни труп, ни его одежда. Забавно, да? Обычно, если федералы вместе с гестапо интересуются убийством, им нужен труп. Как минимум, чтобы федеральный патанатом провёл ещё одно вскрытие. Ничего. Наш Джон Доу остаётся в округе.
— Я бы хотел ещё раз на него взглянуть, — сказал Сэм.
И снова Сэм отправился вслед за судмедэкспертом в прозекторскую. Сондерс подошёл к стене с холодильниками. На том, что в самом центре, было написано: «ДЖОН ДОУ».
Сондерс открыл дверцу и сунул внутрь руку. С жутким дребезжанием выехали носилки. Сондерс откинул грязную белую простыню.
Сэм уставился на покойника. Когда-то этот человек ходил, разговаривал, дышал, возможно, любил, а в итоге оказался в этом городе. Убитый.
«Кто ты такой?» — подумал Сэм.
Словно глядя на себя со стороны, он потянулся, повернул запястье, и ещё раз осмотрел потускневшие цифры.
9 1 1 2 8 3.
— Инспектор? — обратился к нему Сондерс. — Вы тут?
— Тут, ага, — отозвался Сэм. Он отпустил запястье и вытер ладонь о пальто. Простыня вновь накрыла тело, носилки заехали в холодильник, и дверь закрылась.
— И что теперь? — поинтересовался Сондерс.
— ФБР и гестапо забрали моё дело. Этот Джон Доу принадлежит им. Вопрос в том, что вы будете делать с телом?
— Закопаем на кладбище для бродяг, что же ещё? Но, если надо, могу недолго подержать его здесь. Если хотите.
Сэм вспомнил один случай несколько лет назад, связанный с Хью Джонсоном, его покойным предшественником. Хью как-то проставлялся в одном местном кабаке, и заявил, что самой важной частью работы является закрытие дела. И всё. Закрой дело и двигайся дальше. Закрытые дела означали отсутствие взысканий, отсутствие давления со стороны полицейской комиссии, и положительный годовой отчёт, дабы остаться на этой работе на следующий год.
«Просто закрывайте дела, пацаны, — сказал тогда Хью. — Закрывайте и идите дальше».
— Было бы здорово, док, — сказал Сэм. — Потому что я хочу поработать над этим делом. Оно моё. И без разницы, что говорит босс. Или ФБР вместе с гестапо.
Сондерс почесал горло, где со времён Великой войны алел шрам от осколка.
— Ваш босс? ФБР? Немцы?
— Ага.
— Идут они все на хуй, — бросил окружной судмедэксперт.
— Крайне непатриотичное заявление, док.
— Рад, что удалось вас удивить. Иногда остаётся только это, подчас, единственное развлечение… это, да утекающие силы.
— Вы к чему клоните? — спросил Сэм.
Сондерс поднял руку.
— Хватит. Оставьте меня наедине с покойниками. Господи, хоть им хватает учтивости мне не мешать.
Выйдя из госпиталя, Сэм уже знал, куда пойдёт дальше. Он быстро прошёл восемь кварталов, размышляя и планируя. Железнодорожный вокзал Портсмута располагался на Дир-стрит, практически в пределах видимости от места преступления. Это было старинное двухэтажное здание из кирпича с высокой остроконечной крышей, которое выглядело так, словно архитектор, что его спроектировал, был смущён тем фактом, что не родился во времена строительства европейских соборов. Последний раз Сэм был здесь в качестве мальчика на побегушках, когда доставлял Липпмана в руки министерства внутренних дел.