Несколько минут царил гомон, и Сэм уже намеревался отправиться за свой стол, когда появился маршал Хэнсон, неся в руке радиоприёмник «Филко». С ним с блокнотом в руках пришла миссис Уолтон. Хэнсон поставил радио на стойку дежурного сержанта и поднял руку.
— Так, народ, слушайте, ясно? А, ну, заткнулись там.
В зале повисла тишина. Хэнсон успокоился и обратился к дежурному:
— Пол, включи радио, будь добр.
— Э, босс, а чо такое? — раздался голос из задних рядов. — Война или чо?
— Или что, — ответил Хэнсон, достал из жилета часы и сверился с ними. — Мне известно лишь то, что из штаба Партии в Конкорде пришло важное сообщение о том, что в девять утра будет сделано общенациональное заявление, заявление, которое все — а это значит — все — должны выслушать. Так, по моим часам осталась ещё минута, так что всем молчок. Пол, включай радио и делай звук погромче.
Послышался тихий треск, затем щелчок переключателя и гул разогревающихся трубок. Затем раздалась джазовая мелодия, которая вызвала у некоторых парней смех, но Сэму смеяться совсем не хотелось.
Музыка внезапно оборвалась, сменившись тремя знакомыми звуками станции «ЭнБиСи» и голос диктора произнёс:
— Мы прерываем утреннюю программу для специального выпуска новостей. Срочно из Вашингтона, округ Колумбия, сообщает наш корреспондент Ричард Харкнесс.
Разрыв помех, а затем зазвучал негромкий голос и в одно мгновение Сэм понял, что буквально означала фраза «слышно, как мухи жужжат». В зале, среди тридцати мужчин и одной миссис Уолтон было слышно лишь, как говорит радио.
— Это Ричард Харкнесс из Вашингтона, округ Колумбия со специальным репортажем. Сегодня в Вашингтоне и в Берлине одновременно объявляется, что между правительствами Соединённых Штатов и Германии заключён договор о мире и сотрудничестве. Этот договор заложит основу мира и сотрудничества между Соединёнными Штатами и Германией, а также приведёт к скорому расширению торговли между двумя странами, со значительным ростом занятости населения и ростом американской экономики.
— Господи, — пробормотал кто-то.
— По этому торговому договору Германия заявляет о немедленном начале закупок у Соединённых Штатов новейших вооружений, включая танки, истребители и бомбардировщики, которые заменят германское вооружение, истраченное в ходе войны в Восточной Европе. В ответ Соединённые Штаты будут стремиться улучшить отношения с правительством Германии, включая договорённость о размещении военно-морских сил в Карибском бассейне и в Атлантике, а также изменения в уголовном законодательстве о выдаче.
Стоявший позади Сэма коп прошептал:
— Отличная сделка. Нашу работу оплатят ценностями из разграбленной Европы, мы будем помогать убивать русских, позволим «колбасникам» превратить Карибы и Атлантику в свою песочницу, и, да, если ты находишься в Штатах незаконно, мы поможем гестапо взять тебя за жопу и уволочь в концлагерь в Европе.
Кто-то попросил этого копа заткнуться, но кто-то ещё бросил:
— Блядь, и меня разбудили из-за этой херни? Кому какое дело?
Буквально через несколько секунд Сэм понял, что всем, кто сейчас находился в пределах досягаемости радио, было до этого дело.
— Для официального закрепления договора через семь день с сего момента между президентом Хьюи Лонгом и канцлером Адольфом Гитлером, на военно-морской верфи в Портсмуте, штат Нью-Хэмпшир состоится встреча…
Последние слова мгновенно вызвали у собравшихся копов взрыв криков.
Интерлюдия V
С самого своего возвращения в Портсмут он жил на чердаке у Курта. Там было тесно, на полу валялся спальный мешок, и больше почти ничего, кроме коробок со всяким хламом и низкой крыши, о которую он бился, минимум дважды в день. По обеим сторонам чердака имелось по маленькому окошку, и, невзирая на прохладный май, днём там стояла удушающая жара. Один раз утром и один раз вечером Курт выпускал его, чтобы помыться и что-нибудь перекусить, пока в Портсмуте и других местах реализовывались различные планы и задумки.
Этим утром, после пробуждения он попытался размять руки и ноги, когда услышал внизу какое-то движение. Он замер, гадая, не Курт ли это решил вернуться пораньше, как люк на чердак открылся и появился луч света. Он судорожно огляделся в поисках хоть чего-нибудь, что могло бы сойти за оружие, затем едва не рассмеялся на собственный страх.
Через квадратное отверстие появилась хорошо одетая женщина, за пыльной завесой блестели её глаза.