— Ваш фюрер — кровожадный ублюдок, — тихо произнёс Сэм.
Грёбке уже намеревался ответить, как в номер вломился Лакутюр и хлопнул дверью.
— Едва не пришлось приложить этого сукиного сына о стойку, но вроде утряслось. Хорошо. Вы тут, как, нормально?
Грёбке перевёл бледные глаза с Сэма на фбровца и сказал:
— Ja. Нормально.
— Хорошо, — сказал Лакутюр. — А теперь, прошу прощения, инспектор…
Сэм встал и едва подошёл к двери, как в неё кто-то постучал.
— Блядь, Миллер, гляньте, кто там?
Сэм открыл и увидел перед собой двух легионеров Лонга, с ехидными ухмылками на молодых лицах. Кэрратерс и Леклерк, те самые, что прошлым вечером приходили к нему домой.
— А, это вы, — сказал Лакутюр. — Живо сюда и за работу.
Проходя мимо Сэма, Леклерк пихнул того плечом, затем рассмеялся, а Сэм ничего не сделал.
— О, да, дружок, мы не забыли о том опросе! — воскликнул Кэрратерс.
Сэм закрыл за собой дверь, заглушая смех южан.
Глава двадцать пятая
Девять часов спустя Сэм вернулся в отель «Рокинхэм» с блокнотом, исписанным заметками о том, что интересовало ФБР — точками контроля дорожного движения, ресторанами, где будут питаться прибывающие толпы федеральных агентов и съёмными домами, где все они разместятся — однако, к своему удивлению, ни Лакутюра, ни Грёбке на месте не застал. Взволнованный клерк за стойкой администрации — он сидел на телефоне, который не переставал трезвонить — достал записку и произнёс:
— О, инспектор Миллер. Агент Лакутюр сказал встретиться с ним… дайте, гляну… встретиться с ним у лагеря бродяг неподалёку от Мейплвуд. Он сказал, вы знаете, где это.
Десять минут спустя Сэм находился там, где всё началось, идя пешком вдоль железной дороги мимо «Рыбацкой хижины», мимо того места, где был обнаружен татуированный Джон Доу — нет, Петер Уотан! — в сторону лагеря бродяг, где жил Лу Пердье и остальные, где…
От того места, где находился лагерь, тянулся столб дыма.
Сэм ускорил темп, услышал низкий рык дизельных двигателей, увидел тянущиеся вверх чёрные тучи. Два бульдозера из департамента общественных работ Портсмута собирали обугленную землю в дымящиеся кучи, захватывая с собой обломки досок и черепицы от того, что было жилищами людей. Лакутюр стоял возлё отполированного до блеска чёрного «Пирс-Эрроу» и наблюдал за происходящим. Грёбке стоял ближе к огню, разговаривая с легионером Лонга.
Лакутюр повернулся к Сэму, под полями его широкой чёрной шляпы было заметно, что он доволен. Его полосатый костюм был, как всегда, безупречен. Даже туфли у него были чистыми.
— Инспектор. Рад, что вы к нам присоединились.
— Что происходит?
— Небольшая уборка, а вы, что подумали?
Бульдозеры рычали, Сэм заметил, как в огне исчезла тумба, стул, детская кукла. Дым всё тянулся и тянулся, коптя и воняя.
— И зачем?
Лакутюр рассмеялся.
— А ты, как думаешь, парень? Через неделю по этой железной дороге поедет сам президент. Ты, правда, думаешь, что мы позволим ему и толпе журналистов глазеть на кучку бродяг и их хибары?
Сэм наблюдал, как оранжевое пламя поглощало всё вокруг. Мимо прогрохотал бульдозер, толкая перед собой мусор и землю. На вершине земляной кучи лежал велосипед «Роудмастер», такой же, как у Тоби. Сэм смотрел на велосипед, желая, чтобы тот свалился набок, оказался в безопасности, но бульдозер перевернул кучу и велосипед оказался под грудой земли, переломанный, разрушенный. В груди Сэма заболело. Где он живёт?
— В стране не хватит бульдозеров, чтобы зачистить все места, вроде этого, — сказал он.
— Вообще, без разницы, — ответил на это Лакутюр. — Важно лишь то, что здесь будет чисто.
— А люди? Что с ними?
— Все нарушители, — сказал Лакутюр. — Ими займутся парни Лонга. Отправят куда-нибудь в пересыльные лагеря, подальше от журналистов, что приедут на встречу.
Здесь жил свидетель Сэма, Лу Пердье, но он понимал, что этим он от Лакутюра симпатий не добьётся. Для фбровца это было закрытое дело.
— Так, ладно, давайте, что там у вас сегодня, — сказал Лакутюр.
Сэм достал блокнот, пролистал несколько страниц и начал рассказывать Лакутюру, что узнал. Через минуту Лакутюр вскинул руку и произнёс: