— Ладно, ладно, распечатайте свои записи и передайте дальше. Разберемся с этим позже.
Сэм закрыл блокнот. Дым и пламя, наконец, начали стихать. Машинисты отвели бульдозеры в сторону, где те тихо порыкивали двигателями. Беседовавший с легионером Лонга Грёбке, рассмеялся и швырнул окурок в угли.
Лакутюр облокотился на капот машины.
— Я вам не нравлюсь, Миллер?
— Не понимаю, о чём вы, — ответил Сэм. — Вы здесь, я с вами работаю. Почему бы не остановится на этом?
— Знаете, мне будет абсолютно похер, если вы не проголосуете за Царя-рыбу, но он — мой президент, и ваш тоже, и не важно, он вам не нравится, или я. Чисто для справки — я вырос в Приходе Уинн, что в Луизиане. Вы знаете о Приходе Уинн?
— Лонг оттуда родом.
— Ага, — сказал агент ФБР. — Он родом оттуда, и, чёрт, он никогда об этом не забывает. Я тоже вырос в Приходе Уинн, босоногий, бедный, мамка умерла, а батя даже начальную школу не закончил. Едва умел читать и писать. И такой была бы и моя жизнь, инспектор, если бы Царь-рыба не пришёл к власти.
— Повезло вам, значит.
— Ага, можете называть это удачей, если хотите, но когда Лонг стал губернатором, он обложил налогами «Стандарт Ойл» и другие богатенькие компании, купил мне и братьям учебники, построил больницы и дороги. У вас тут дороги хорошие. А там, дома — это грунтовка, которая после каждого дождя превращалась в реку грязи. Когда Царь-рыб только стал губернатором, на весь штат не насчиталось бы и трёхсот миль асфальтированных дорог, а когда он стал сенатором, эта цифра выросла до двух тысяч. Он заботился о жителях Прихода Уинн, заботился о великом штате Луизиана, и поверьте мне, он заботится обо всей нашей великой стране.
— Разумеется, — сказал Сэм. — Больше новых дорог, больше трудовых лагерей, и больше железных дорог, чтобы заполнять их.
Лакутюр бросил на него острый взгляд.
— Избиратели хотят перемен. Они хотят жить лучше. Если для того надо убрать с дороги всяких неудачников, так тому и быть. Для тех из нас, кому он помог, для тех, кому он дал образование, и возможность кем-то стать, Царь-рыба не может быть неправ. Может я и слуга двух господ, Лонга и Гувера, но оба этих человека желают стране только добра. Не забывайте об этом.
— Будьте уверены, не забуду, — ответил Сэм.
На пепелище горела кукла.
— Хорошо, — сказал Лакутюр. — Когда вернётесь в участок, поговорите со своим маршалом, инспектор Миллер, и передайте ему связаться с Рэндаллом в штабе Партии. Начало завтра вечером — вот и всё, что вам нужно передать. Об остальном ваш маршал догадается сам.
К ним присоединился улыбающийся Грёбке. Он коротко кивнул Сэму и заговорил с фбровцем по-английски:
— Было очень мило, очень мило. Герр Роланд, вон тот, недавно вернулся со службы в бригаде «Ваффен-СС» имени Джорджа Вашингтона. Какое-то время он провёл на эстонском фронте вместе с другими легионерами, набирался опыта.
Сэм отвернулся от дымящейся кучи мусора и обломков, что столь много значили для людей, которые владели столь малым.
— Ага, — заметил он. — Набирался опыта в поджогах.
Грёбке резко кивнул.
— Огонь прекрасен. Он очищает, освежает, делает всё… чистым.
Лакутюр улыбнулся своему напарнику.
— Господи, Ганс, мы тут просто работаем, а вы философию развели. Как вы относитесь к философии, инспектор?
— Сегодня — никак, — ответил Сэм.
Несколько минут спустя Сэм вернулся в полицейский участок, проталкиваясь через входящих и выходящих людей, снаружи уже были расставлены камеры кинохроникёров, репортёры дёргали его за пуговицы. Сэм растолкал всех плечами и поднялся наверх. Миссис Уолтон сказала:
— Он занят, говорит с губернатором. А когда он закончит с этим разговором, с ним хочет поговорить губернатор Мэна. Так что, вас он пока принять не может.
Сэм вернулся за свой стол и принялся разбирать папки и…
Дела.
Записи.
Твою ж мать. С ним хотел поговорить Шон.
— Вернусь через пару минут, — бросил он миссис Уолтон.
Уходя, Сэм не отказал себе в удовольствии проигнорировать её ответ.
Все записи хранились в подвале. Стол Шона был пуст. В темноту тянулись ряды шкафов и коробок, и Сэм услышал приближающийся к нему скрип. К нему приближался Кларенс Ролстон, который трудился в участке уборщиком и разнорабочим. Перед собой он катил ведро с водой и шваброй.
Кларенс был старшим братом члена городского совета. Во времена «сухого закона» он якобы глотнул какой-то ядовитой дряни и с тех пор его мозги немного съехали набекрень.