Интерлюдия VI
В грязном подвале Курт разложил на столе стопку карт и бумаг. Он осмотрел их и произнёс:
— Неплохая работа. Ральф сделал отличные снимки, но стоит отдать должное тому, кто проделал всё остальное.
Курт проворчал что-то неразборчивое.
— Я сделаю так, чтобы их передали дальше, если кто-нибудь из нас доживёт до следующей недели.
Наверху открылся люк и, стуча по ступенькам, появился Винс. В руках он держал вытянутую картонную коробку с красивой надписью «Свежие цветы». Винс поставил коробку на стол.
— Ну, вот. Как и обещал.
Он перевернул коробку, поднял крышку. Внутри оказался какой-то длинный предмет в обёрточной бумаге, перетянутой бечевкой. Винс достал его, развязал бечёвку, разорвал бумагу. На свет показалась винтовка с ручной перезарядкой и оптическим прицелом, а также небольшой бумажный мешочек. Внутри мешка оказалось шесть винтовочных обойм.
— Знаешь такую? Сойдёт? — спросил Курт.
Он ощутил холодный металл и гладкость дерева винтовки.
— Конечно. Американская армейская модель 1903 года 7,62х63мм. Хорошая и точная. Вмешает восемь патронов. Оснащена 2,5-кратным прицелом Уивера. Сработает, как надо.
Он взял винтовку, проверил работу, поднёс к свету. Блеснула смазка, ни следа ржавчины или мусора.
— Ну? — спросил Винс.
— Как по заказу, — ответил он. — Хорошая работа.
— Знаешь, я могу ещё достать, вообще, не проблема, и…
Он отложил винтовку, встал, и выбросил вперёд здоровую ногу, ударив Винса под колено. Винс жёстко рухнул в грязь. Он перевернул его, надавил коленом на основание позвоночника, обхватил подбородок и резко дёрнул в сторону. Послышался сухой треск, дёрнулись ноги и всё кончилось.
Он встал и отряхнул руки.
— Твою ж мать! Это так важно было? — резко бросил Курт.
— Боюсь, что да, — ответил он. — Он бы никогда не прекратил попыток вызнать, для чего мне нужна эта винтовка. Думаю, он стучал. И на кого бы он ни работал… им известно лишь то, что у меня есть винтовка. Им неизвестно, чем всё закончится.
— Ты думаешь или знаешь, что он стукач? — спросил Курт.
Он вспомнил ту ночь, когда видел Винса, садящимся в элегантный седан.
— Знаю.
— А если ты ошибся?
— Тогда он погиб за страну.
Казалось, Курт какое-то время боролся с какими-то мыслями, затем произнёс:
— Что дальше?
Он вернулся к винтовке и обоймам, и, спустя недолгое время, всё снова оказалось в коробке. Он протянул её Курту.
— Уходи немедленно, и как можно скорее положи её туда, куда мне нужно, вместе с ещё парой вещей. Но только убедись, что за тобой не следят. Ты смышлёный, давно в нашем деле, но, Курт… нельзя, чтобы за тобой следили.
— Не будут за мной следить.
— Ещё одно, — сказал он. — Как только доставишь, вали из города нахер. Не ходи ни к каким знакомым, никуда, где бывал прежде. Садись в машину, выбери направление, и езжай.
Курт смотрел на него влажными глазами.
— Ты… думаешь, ты справишься?
— Я родился в городе революции, — сказал он, стараясь добавить уверенности своему голосу. — Я справлюсь.
Глава двадцать шестая
Дома Тоби уже отправился спать, Сара нарезала холодный ростбиф, оставшийся с воскресного ужина, а на сковороде трещали картофельные пироги. Она была одета в голубое хлопковое платье, а бёдра её плотно обтягивал белый фартук. Она повернулась, уронив на лицо прядь волос, и улыбнулась ему.
Сэм вспомнил холодный осенний день 1931 года, когда он вернулся с грязного поля с футбольным шлемом в руках, и каким-то образом увидел её лицо, её улыбку, и мгновенно понял, что сделает всё, что угодно, чтобы увидеть её вновь.
— Прости, что не позвонил и не сказал, что задержусь, — сказал он.
— Я понимаю, — сказала она, поворачиваясь обратно к плите. — Я слышала по радио, что происходит. Господи, Сэм, к нам в город приедут президент Лонг и Адольф Гитлер. Поверить не могу.
Сэм скинул плащ, снял шляпу и положил их в один шкаф вместе с револьвером и кобурой.
— Уж придётся. Будет именно так и на следующую неделю вся округа превратится в зоопарк.
Он прошёл на кухню, встал за ней, обнял стройные бёдра и поцеловал в шею. Сара тихо замурлыкала, словно кошка, требующая внимания, и откинулась на Сэма, уткнувшись ягодицами ему в пах.
— А я буду помогать смотрителям зоопарка, — сказал ей Сэм. — Отныне я связной между департаментом полиции и ФБР. Так уж вышло, что за главного там тот же мужик, что интересовался у меня делом Джона Доу. А вместе с ним и его дружок из немецкой тайной полиции.