Он снова её поцеловал и отошёл к раковине вымыть руки.
— И что это означает именно для тебя? — спросила Сара.
— Для меня означает, что мне повезло. Я буду на побегушках у федералов до самого конца встречи. Буду искать места для ночлега и питания прорвы правительственных чинуш, прибывающих в Портсмут на следующей неделе. Вокруг будет кружить толпа фбровцев и агентов Секретной службы… К слову об окружении, помнишь Шона Донована?
Она повернулась с лопаточкой в руке.
— Конечно. Тот калека из архива?
— Приняли два дня назад. Отправили в трудовой лагерь.
— Маршал может его вытащить?
— Дело федеральное. А Хэнсон ничего не может поделать с федералами, чему несказанно рад. И ещё: раз уж мне придётся стать мальчиком на побегушках, я не смогу расследовать дело Джона Доу.
Сара положила куски ростбифа на тарелку.
— Ну и мир, ну и времена… и здесь, в Портсмуте. Поверить не могу. Почему Портсмут?
Сэм зевнул. Не смог сдержаться.
— Я слыхал от кого-то из полиции штата, что Гитлер боится воды, боится кораблей. Он не желает проводить на воде больше одного дня, если придётся. Так что, вместо Нью-Йорка или Вашингтона, он приедет в Портсмут. Добираться быстрее. Плюс, военно-морскую верфь проще охранять.
Сара положила картофельные пироги на тарелку, поставила её на стол.
— Безопасность, ха. Может нам повезёт и упадёт кран, который придавит сразу и Лонга и Гитлера. Тогда в мире станет безопаснее.
Сэм взял нож и вилку, а Сара села напротив него.
— Может и так, но если Лонга не станет, его место займёт другой урод. Как его там. Сенатор от Миссури. Такой же, как Гитлер.
Она подпёрла подбородок ладонью.
— Ой, не знаю. Не думаю, что вице-президенту нравится быть лакеем Лонга, бедный засранец. И я слышала…
Сэм отложил столовые приборы, глядя на ту чирлидершу, что однажды завоевала его сердце, уже не слушая, что она говорила. Он вспомнил мальчика в «Рыбацкой хижине» с долларом в руке. Шона, предупреждавшего его быть осторожнее. Поезд с заключёнными, направляющийся в Мэн. Семьи около полицейского участка, плачущих детей. Своего брата Тони, ушедшего в бега. Донну Фитцджеральд и её мужа Ларри, вновь воссоединившихся вместе. Лео Грея, которого увезли в «Чёрной Марии». Вчерашний визит двоих легионеров Лонга, заметивших открытую дверь из гостиной в подвал. И то, что Хэнсон сказал не ранее, как час назад.
«Никто не в безопасности».
Сара подняла голову.
— Всё в порядке? Сэм?
Ему удалось сохранить спокойное выражение лица, он взял нож и вилку, затем снова отложил их в сторону.
— Сара… следующие несколько дней превратятся здесь в самый натуральный ад. ФБР, Секретная служба, армия, флот, все приедут сюда. И я не говорю про громил Лонга.
— Уверена, ты прав. Но, что не так?
— На время встречи вам с Тоби следует уехать из города.
— Да ты шутишь, Сэм.
— Я предельно серьёзен. В городе установят блокпосты, будут протестующие. Люди выйдут на улицы. Велика вероятность, что начнутся погромы, кого-то арестуют, кого-то даже застрелят. Не хочу, чтобы вы с Тоби оказались среди всего этого.
— Мы можем просто остаться дома.
— И позволить Секретной службе и министерству внутренних дел начать копать, говорить с людьми и знать о тебе и твоих школьных друзьях? А если легионеры Лонга решат-таки выяснить, что там у нас в подвале? Вы оба можете оказаться в товарном вагоне на запад раньше, чем я об этом узнаю, раньше, чем смогу что-нибудь предпринять.
— Сэм…
— Послушай, сотрудника департамента арестовывают, а его начальник, городской маршал ничего не может с этим поделать. Человека, который работал на него! Как думаешь, много я могу, если с тобой и Тоби что-нибудь случится?
— Но мой отец…
— Сара, — перебил её Сэм. — Твой отец мог бы помочь. У него есть летний дом на озере Уиннипесоки. В Молтонборо. Можно остаться там на несколько дней. В тиши, вдалеке, подальше от всего этого безумия.
— Забрать Тоби из школы? И на работу не ходить?
— Школы закроют, Сара. Ты же знаешь, это разумно. Когда мой брат на воле, когда вокруг всё кишит копами, федералами и…
Она откинулась на стуле.
— Сэм… ладно, потом это обсудим, хорошо? После того, как поешь.
— Конечно, — ответил он. — Ты же знаешь, это разумно. Всего на несколько дней. И всё.
Она набрала воздуха в грудь.
— Хорошо. Пока же… ненавижу это говорить, но когда ты закончишь, нужно, чтобы ты поднялся к Уолтеру.