— Вы мне угрожаете, Ларри? Решили, будто я ваш раб? Думаете, что можете мне указывать, потому что я вам должен?
— Должен мне? За что? За то, что я отвёз дочь и внука в Молтонборо?
— Вы знаете, о чём я, — сказал Сэм. — Все в курсе, как я получил должность инспектора. Вы потянули за кое-какие нити, переговорили с кем-то в полицейском комитете и…
Лоуренс рассмеялся.
— Дурачина ты тупая. Кто тебе такое рассказал?
— Это все…
— А ты смышлёный инспектор. Я голосовал против тебя, олух. Даже зная, что это может задеть Сару. Так было бы гораздо лучше, чем видеть, как ты облажаешься и останешься сержантом. Уяснил? И я до сих пор с трудом уживаюсь с тем фактом, что с моей дочкой водится сын пьяницы и брат преступника, вроде тебя. Что же касается твоей активности в Партии… я просто хотел, чтобы ты хоть где-нибудь был у меня под рукой. Вот и всё. Теперь же, когда я знаю, что ты переметнулся к этому дураку Хэнсону, я уверен, что ты облажаешься. И я в полной мере получу от этого удовольствие.
Сэм набрал воздуха в грудь, раздумывая над той тайной, что он знал об этом человеке, той, которую он обещал никогда не разглашать.
— Единственное, чего я хочу прямо сейчас, это, чтобы вы валили на хер с моего крыльца.
Сэм вошёл внутрь и закрыл дверь, а потом стоял у окна и смотрел, как «Олдсмобиль» отъезжает от дома и уезжает прочь. Он наблюдал до тех пор, пока машина не повернула за угол и его семья не исчезла.
После отъезда семьи Сэм не потрудился заезжать в участок. Вместо этого он поехал прямиком в отель «Рокинхэм». У входа стояли двое военных полицейских с планшетами в руках. Их форма цвета хаки была выглажены, а сапоги и каски ярко блестели. Равно как и кожаные портупеи с кобурами для «Кольтов» 45-го калибра. Лица их были суровы и серьёзны, так как они привыкли отказывать множеству людей.
— Прости, дружок, — сказал полицейский слева, — но отель закрыт, причём надолго.
— Да, конечно, но я пришёл к агенту Лакутюру из ФБР.
— Имя и место работы? — спросил тот, что справа.
— Сэм Миллер. Департамент полиции Портсмута. — Он продемонстрировал значок инспектора, полицейское удостоверение и, чёрт с ним, офицерское назначение в Национальную гвардию Нью-Хэмпшира. Всё это было тщательнейшим образом осмотрено полицейским справа, пока его напарник сверился со списком на планшете и кивнул.
— Да, он есть в списке. Документы в порядке?
— Вполне, — ответил тот, передавая документы Сэму. Тот убрал их в карман.
В фойе царил хаос, валялись горы багажа, повсюду сновали армейские и флотские офицеры, одетые по полной форме, между которыми бегали корреспонденты и радиожурналисты. Сэм протиснулся между ними, поднялся наверх и постучал в дверь номера двенадцать.
Дверь открыл агент Лакутюр, одетый в рубашку, галстук и хлопчатобумажный костюм. Грёбке сидел за круглым столом, перед ним громоздилась кипа бумаг. Гестаповец был одет строго, в чёрный костюм белую рубашку и галстук.
— Рад вас видеть, инспектор, — сказал Лакутюр. — Рановато вы.
— Хочу начать пораньше, — ответил Сэм.
В комнате пахло одеколоном, застарелым табаком и крепким кофе. Сэм задумался, о чём эти двое говорили, когда оставались наедине. Делились ли они военными байками о Царь-рыбе и Фюрере?
Лакутюр подошёл к столу и взял пачку бумаг.
— Вот, — сказал он, передавая её Сэму. — Ваша работа на сегодня. Тут список ресторанов, отелей и пансионатов в вашем достопочтенном городе. Я хочу, чтобы вы обошли каждый, узнали, сколько народу там смогут прокормить и разместить на постой, всё расписать и вернуться сюда к пяти часам. Ясно?
Сэм взглянул на бумаги.
— С такой работой может справиться и клерк.
— Разумеется, но мне нужен конкретный клерк, а именно инспектор полиции, который знает, с кем разговаривает. И именно этот клерк будет знать, кто именно льёт ему говно в уши. Так, что, да, инспектор, с этой работой справится и клерк, поэтому я поручаю её вам.
Сэм ничего не ответил, лишь сложил бумаги вдвое. Гестаповец ухмылялся.
— Вам не нравится, да? — спросил Лакутюр.
— Бывала работёнка и похуже, — ответил Сэм.
Глава двадцать девятая
День превратился в продолжительный поход почти через весь Портсмут. Как бы ему ни было противно это признавать, но Лакутюр был прав. Кто-нибудь другой столкнулся бы с хернёй насчёт доступности и цен, но с ним подобная ахинея не сработает. От ирландской домохозяйки и русского белоэмигранта и семьи первопоселенцев в Портсмуте в 1623 году, он знал всех владельцев пансионатов, и сумел раздобыть всю информацию о количестве доступных номеров.